В НОВОМ ГОРОДЕ

В НОВОМ ГОРОДЕ

Рисунок Владислава Цапа

(Продолжение. Начало в № 45)

В НОВОМ ГОРОДЕ

 

Исай Шпарага, энергично бросив под мышку свою «прогулочную» палочку, бодро ответил за всех:

– Против – никого. От рюмки водки да от коврижек к чаю, говорят, грешно отказываться.

– Да, город ваш растет, хорошеет, – шагая рядом с Гавриэлом к дому друга, говорил Лавров. – Сорок лет ему, говоришь? Это когда ж я-то сюда прибыл, а?

– Когда? Дам тебе точную справку: в тысяча девятьсот тридцать четвертом году.

Роман Лавров родом из Галича, что под Костромой, тогда, в 1930-х, служил вместе с Гавриэлом Йошпе на одной погранзаставе на Амуре. Там и завязалась дружба этих двух совершенно разных людей – дружба, которая длится до сих пор. У Романа не было никого из родных и воспитывался он в детском доме. И, случалось, на побывку он приезжал вместе с другом Гавриком сюда, на окраину Биробиджана, которая только начинала застраиваться. Так что ни одно бревно в срубах домов на широкой улице поселка уложено руками будущего профессора.

После окончания армейской службы пути друзей разошлись. Окончивший до призыва фельдшерскую школу в Костроме, Роман мечтал стать врачом. И когда, как раз в год увольнения Лаврова «на гражданку», в Хабаровске открыли первый на Дальнем Востоке медицинский институт, парень поступил на лечебный факультет вуза. Все студенческие каникулы Роман проводил в доме Йошпе. Гавриэл к тому времени был уже женат и жил в новой просторной пристройке к отцовскому дому. Желая немного подработать, Роман устраивался на лето фельдшером здесь же, в Биробиджане, а по ночам дежурил на машине «скорой помощи».

Оба заядлые рыбаки и охотники, Роман и Гавриэл субботними вечерами уходили в тайгу, в то время подступавшую к городу едва ли не вплотную, а в воскресенье ближе к полночи веселые, пропахшие потом и дымом костров, в сапогах, заляпанных болотной грязью, возвращались из леса с рюкзаками, полными дичи и крупных рыбин.

Навещал Роман дом Йошпе и зимами, приезжая в Биробиджан накануне выходных, случалось, на каком-нибудь «товарняке». Родители Гавриэла принимали Лаврова как родного сына, а перед его отъездом мать Гариэла вручала гостю торбочку со съестным – неоценимой поддержкой для молодого человека в пору студенчества.

Позднее Роман стал бывать в Биробиджане даже чаще, чем обычно, но на это была уже иная причина.

…Первый раз он увидел Хаюсю Шафран воскресным вечером в вагоне  поезда, когда возвращался в Хабаровск. Девушка сидела напротив него у самого окна и при слабом свете верхней лампочки перелистывала книгу – роман Ильи Эренбурга «День второй», в то время популярный у молодежи. В общем вагоне царило шумное веселье: с какой-то экскурсии возвращались в город Комсомольск-на-Амуре ребята тамошних профтехучилищ. Всю дорогу вагон оглашали песни, шутки, взрывы смеха. Роману запомнилось бледное лицо девушки и гладко причесанные волосы  с тонкой розовой ниточкой пробора. Одета она была в рубашку цвета хаки с белым воротником (такие рубашки в те годы были в моде у комсомольской молодежи), костюм девушки дополняла черная юбка под цвет туфель на низком каблуке. Особенно запомнились Лаврову большие черные глаза незнакомки – глаза, в которых таилась печаль даже тогда, когда она улыбалась чьей-то удачной шутке. Романа тронула мысль: люди с такими глазами пожалуй что редко бывают в жизни счастливыми…

Когда поезд миновал мост через Амур, девушка  надела висевший тут же на стенке черный жакет, переобулась в дерматиновые «балетки» и направилась к выходу. Шумный поток «фэзэушников» вынес чуть замешкавшегося в тамбуре Романа на перрон, но своей недавней попутчицы он не увидел: та уже затерялась в толпе.

Случилось так, что, однажды тоже в вагоне поезда, отправившись на выходной из Хабаровска в Биробиджан, Роман снова увидел ту девушку. Место напротив нее оказалось свободным, и парень немедля поспешил его занять. Она, на секунду остановив на нем взгляд своих больших черных глаз, видимо, узнала его и улыбнулась. Он обрадованно ответил тем же, между ними постепенно завязалась беседа, и оба не заметили, как пролетели четыре часа. Автобусов и уж тем более такси в Биробиджане тогда не было, и приличное расстояние от вокзала до окраинного поселка надо было преодолевать пешком.

Шагая с девушкой по узким деревянным, местами порушенным тротуарам и отыскивая под ногами сухие островки, Роман уже знал, что спутницу его зовут Хаюся Шафран (он тут же мысленно переиначил ее имя с еврейско-украинского на русский лад – «Хаюша»). Год назад она окончила в Чернигове текстильный институт и трудится в должности технолога на местной, недавно открывшейся фабрике, а сейчас вернулась с краевого совещания работников легкой промышленности. И еще Роман узнал, что Хаюся живет в фабричном общежитии – новом двухэтажном доме, мимо которого и надо пройти по дороге в поселок Новый.

Та давняя весна была счастливым временем в его жизни. По субботам он выезжал из Хабаровска пятичасовым поездом «Владивосток – Москва» и в этот день до полночи и все воскресенье  не расставался с Хаюсей. Выбирая места посуше, они бродили по улочкам и задворкам поселка и не замечали женских глаз, следивших за ними из-за оконных занавесок.

В начале лета Хаюся, получив свой первый отпуск, поехала погостить к родителям в Чернигов. Вернуться оттуда ей было не суждено – был июнь 1941 года… Роман, как и Гавриэл, ушел на фронт в самом начале войны. Потом, много лет подряд, Роман пытался найти Хаю Шафран. Пытался… Найти…

Доктор медицинских наук профессор Роман Иванович Лавров, бывает, и сейчас нередко наведывается в Биробиджан. Здесь он консультирует врачей областной больницы или читает лекции на курсах усовершенствования медработников (правда, в последнее время он стал выезжать из Хабаровска реже, а из клиники своей вместо себя посылает в областной центр коллег помоложе). Ну а после консультаций Лавров – желанный гость Гавриэла Йошпе и проводит с ним два-три часа, остающихся до отхода поезда.

4

 

Двадцатисемилетний Элик-Илья Йошпе, отслужив «на флотах», окончил строительный факультет Хабаровского политехнического и при распределении из вариантов Солнечное, Советская Гавань, Биробиджан выбрал родной город, в котором предстоит еще столько всего построить! Трест «Биробиджанстрой», где выпускник «политэна» начал и продолжает работать, ему, молодому специалисту и пока еще холостяку, относительно быстро выделили однокомнатную квартиру в новой типовой пятиэтажке, чему парень, не один год проживший в студенческом общежитии, был несказанно рад. Однако в последнее время он нередко остается ночевать в отцовском доме. Может быть, по причине того, что отсюда до стройки ему совсем недалеко.

Год назад, как раз с направлением на работу в «Биробиджанстрой», на автобусной остановке неподалеку от вокзала Элик столкнулся с отцом Жанны Лапидус Нисном, соседом семьи Йошпе.

– Ну, – окинув парня оценивающим взглядом от шапки курчавых волос до остроносых ботинок, поинтересовался у него Нисн, – Уже все? Уже инженер?

– Пока что диплом инженера, – отвечал Элик.

Тогда как раз от него, рослого, крепкого не по годам Нисна Лапидуса – мужчины  с обветренным лицом и глубоким шрамом на левой щеке (след осколочного ранения) Элик услышал,  что Жанна путешествует на теплоходе «Дунай», «катающем» туристов по Средиземному морю. При этом Лапидус не без иронии добавил, что если бы не он, отец путешественницы из Биробиджана, «простой работяга» с трансформаторного, то Жанна, несмотря на свое «высокое» образование и должность инспектора-криминалиста, навряд ли могла бы себе позволить отдых на теплом море.

Элик старше Жанны года на три или четыре, и хотя оба они в детстве и юности жили по соседству, но были едва знакомы и почти никогда не общались. В годы мальчишества Элику и дела не было до нескладной длинноногой девчонки с соседского двора, с которой дружила его сестра Инна. Спустя год после окончания школы Элик ушел служить во флот, а Жанна как раз в те же годы поступила в Высшую школу МВД в Москве. После службы, учась в Хабаровске, Элик видел Жанну буквально считанные разы, да и то чисто случайно.

(Продолжение следует).

Перевод: Валерий Фоменко


Григорий Рабинков

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *