В новом городе

(Продолжение. Начало в № 45)

В НОВОМ ГОРОДЕ

…В тот день Элик допоздна задержался на стройке и решил переночевать в старом доме в поселке. Расположился он на ночь –  как это бывало летом и в прежние годы – на веранде. Все окна здесь были открыты, а залетающих комаров прогонял прохладный ночной ветерок. Спал Элик крепко, как может спать человек в свои молодые годы под крышей родительского дома. А когда проснулся, во дворе сияло яркое летнее утро, голубоватые тени деревьев на облитой росою траве обещали погожий солнечный день. Натянув свои старые, завалявшиеся за дверью чуланчика шаровары, Элик бодро направился через двор к колодцу, чтобы окатить себя холодной водой. В эту минуту он и увидел по другую сторону плетня, то есть в соседском дворе, Жанну. Значит, вернулась из своего путешествия. Гибкая, стройная, в черных, туго облегающих ноги брюках и в красной вязаной кофточке, она стояла на табуретке и, что-то напевая про себя, протирала окна застекленной терраски.

Немного погодя, Элик увидел, как Жанна, выйдя из дома, торопливо шагала к автобусной остановке, и тут же вспомнил, что сегодня утром ему надо быть в управлении треста. На ходу застегивая пуговицы белой рубашки, он тоже заспешил к автобусу.

«Придется подойти к ней поздороваться, – размышлял парень. – Только как к ней теперь обращаться – на «вы» или на «ты»? Она ж вон какая… взрослая». А Жанна поприветствовала Элика первой и как-то просто,  по-свойски обратилась к нему на «ты».

– А, Элик! – обрадованно вскинула на него свои удлиненные, чуть раскосые глаза девушка. – Вернулся к родным березкам?

Сойдя с автобуса возле рынка, они шли до здания областного отдела милиции вместе. По дороге к тресту Элик уже в мыслях видел удаляющуюся фигуру Жанны, в его ушах все еще звучал твердый и уверенный стук  ее высоких каблуков, уносящий ее в тот мир, о котором он, Элик, имеет представление весьма отдаленное.

Вскоре после этого Жанна вдруг исчезла. Говорили, отбыла в командировку в какой-то район, но в какой – не знала даже ее мать.  Однажды Элик слышал, как она, их соседка Гута Лапидус, признавалась его отцу, что очень боится за дочку:

– Ну мыслимое ли дело идти молодой девушке в этот – как  его? – уголовный розыск. И не дай-то  бог…

Гавриэл утешал Гуту:

– Вы не переживайте. Такие девушки, как ваша Жанка, – человек из тех, что умеют и за себя, и за добрых людей постоять.

Оказалось, что такие же выезды у Жанны были вовсе не редкими, а Элик время от времени ловил себя на мысли, что как будто без особых на то причин думает о девушке из соседского дома. И когда ее не было ни в поселке, ни в городе, он без всякой цели слонялся по улице, всякий раз оказываясь (нет-нет, просто случайно) на тропке вдоль изгороди соседского подворья, и охотней, чем это бывало раньше, поддерживал беседу с отцом Жанны, который постоянно что-то пилил и строгал во дворе. Поздней, чем обычно, возвращался Элик в эти дни и со стройки, где при свете прожекторов работала вторая смена.

Мастер с его объекта Зильбовский, красавец мужчина под сорок, имевший у тех, кто его знал, репутацию ловеласа, как-то остановил Элика возле крана:

– Что я имею тебе сказать, Илья…  Там у вас в поселке одна девица проживает – Жанна, Жанна Лапидус. Если не ошибаюсь, она там соседка твоя. Ну та, которую еще врач, хирург этот, все обхаживает…

– Какой еще врач?

Зильбовский, бросив на Элика удивленно-ироничный взгляд, хотел сказать что-то еще, но тут как раз в ворота въехала машина с бетонными плитами (а их монтажники ждали еще с утра), и мастер, махнув рукой, поспешил к панелевозу.

«Врач, хирург?..» – силился как будто что-то вспомнить Элик.

А через два или три дня после того прерванного разговора с мастером Элик, да, увидел Жанну рядом с высоким блондинистым парнем в модном светло-сером костюме. Это и был хирург Валерий Константиновский, буквально весной приехавший в Биробиджан после окончания ординатуры. Жанна нашла случай познакомить молодых людей, и Элику почему-то показалось тогда, что франтоватый доктор с горделивой осанкой и подчеркнуто уверенной жестикуляцией посмотрел на него этак свысока.

Вечерами, возвращаясь со стройки в отцовский дом, Элик нередко видел у ворот Лапидусов зеленый «Москвич» хирурга, а из распахнутых окон соседского дома доносились звуки рояля. Судя по всему, фортепианные пьесы исполняли в четыре руки Константиновский и она, Жанна, – оба большие любители музыки. Элику в такие минуты каждый   раз вспоминалось, как две девчушки – Жанна и его сестренка Инна – с большими черными папками в руках ездили когда-то в город в музыкальную школу. Его, Элика, тоже отдавали в ту школу учиться играть на скрипке, однако особой охоты к занятиям музыкой он не проявлял.

Ночевать в отцовском доме Элик стал все чаще. Смыв с себя дневную пыль и переодевшись в чистое, он отправлялся к остановке автобуса или просто прогуливался по улице в надежде встретить Жанну. Удавалось это ему не всегда: та была либо в очередной командировке, либо возвращалась со службы в поздние часы. В этих случаях Элик считал свой вечер потерянным. Но бывало и по-иному. Вот она вышла из автобуса и…

– Элик? – Жанна стоит перед ним со связкой книг в руке. – Собрался в город, домой?

Да нет и нет, конечно же! Но не скажет же он ей, что только и ждал с ней встречи. Он проводил Жанну до начала их улицы, потом они сделали круг и вышли в слабо освещаемый поселок уже с другого его конца. Прогуливаясь, они делились воспоминаниями о событиях прошедших лет здесь, на их широкой улице, или в городе, вспоминали своих друзей и общих знакомых, которых у них обоих было немало. А у Элика прямо сердце сжалось, когда, мельком глянув на часы, Жанна направилась к своему дому с освещенной верандой. Правда, потом они долго стояли возле штакетника. Жанна поинтересовалась, какие из ближних домов поселка снесут в связи с запланированной тут «городской» застройкой.

— А что, и наши дома будут сносить?

– Да, и наши будут.

– Жалко, – печально вздохнула девушка. – Ведь мы-то с тобой выросли здесь.

– А ты что, всю жизнь тут прожить собиралась?

– Да нет, я вообще говорю. А вот соседи наши… Столько лет прожить бок о бок, а потом вдруг раз – и разъехаться по разным концам города.

– Ну, во-первых, не все поедут в город. Мы вот-вот начнем вон на той площадке дом на восемьдесят четыре квартиры строить. И во-вторых, не завтра же дома наши под снос пойдут. Только со временем, конечно, и их очередь подойдет.

– И что тогда твой дедушка без своих ульев делать будет?

– А что будет делать твой отец без своих бревен и досок?

И тут оба негромко рассмеялись.

Потом, оставшись один, Элик досадовал: ну не то и не о том собирался он поговорить с Жанной! И отчетливо вспомнил, как они стояли у изгороди и Жанна носком туфли толкнула калитку, а он в этот момент взял в свою шершавую ладонь ее тонкие озябшие пальчики. Она не отняла руки, только вскинув ресницы, внимательно посмотрела ему в глаза. И чуть заметно улыбнулась. Только при рассеянном свете из окон веранды Элик не мог понять, была та ее улыбка по-девичьи лукавой или попросту насмешливой, и он отпустил ее руку. Вот же, черт возьми! Он же бывший флотский, человек не из робких, да и девушкам, он это точно знал, нравится, а тут заробел как… «Салага!» – ругал он себя.

Попытавшись сравнить свои шансы с очевидными преимуществами хирурга, Элик пришел к печальному выводу: проигрывает он этому Константиновскому по всем статьям. Тот личность в городе заметная, с именем и с положением. О нем даже профессор Лавров как-то сказал больным: зачем-де вам в Хабаровск ехать, если у вас тут врач Константиновский работает? А кто он, Илья Йошпе? «Среднестатистический» инженер. Только и всего…

На днях, выйдя из прорабского вагончика, он увидел проезжавший мимо зеленый «москвичок», за стеклами которого на миг обозначился тонкий профиль Жанны, и так у него сжалось  сердце – прямо хоть вдогонку за той машиной беги… А она уже исчезла из виду, промелькнув перед глазами, будто сон.

По дороге домой его остановил Исай Шпарага. С притворно-сочувственной интонацией в голосе, глядя на Элика исподлобья, он произнес:

– Ты не подумай чего, и дай бог, чтоб я тут ошибался, но…

Что-то в этом духе, обильно уснащая речь туманными полунамеками, явно лишними словами и отступлениями, Шпарага заключил:

– В общем, с твоего позволения я хотел тебя, так сказать, поставить в известность, что Жанна со своим доктором поехала в город на какой-то концерт.

(Продолжение следует).

Перевод: Валерий Фоменко


Григорий Рабинков 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

десять − два =