В объективе – наша история

В объективе – наша история

Агитируя  за еврейское переселение  на Дальний Восток, советские и иностранные периодические издания  активно использовали приемы  фотоискусства

Первых еврейских переселенцев, приехавших на маленькую станцию Тихонькая, не встречали фотографы. По крайней мере, даже если кто-то и запечатлел этот момент на фотопленку, до наших дней эти снимки не дожили.  Однако уже скоро, в этом же 1928 году, на страницах советской прессы начинают появляться фотографии тех, кто приехал сюда строить еврейскую страну, как тогда называли Биро-Биджан. Профессиональные, любительские и, как правило, постановочные, снимки должны были соответствовать политическим, идеологическим и эстетическим установкам советской власти, правильно презентовать Биробиджан тем, кто еще только думал о своем переселении в эти края. Но несмотря на идеологический уклон, эти фото уникальны уже хотя бы потому, что позволяют нам вглядеться в лица первостроителей области, рассмотреть детали их жизни и быта.

 

Широка  «страна еврейская»

 

Первыми на страницах иллюстрированных журналов начали печататься экспедиционные пейзажные снимки Биробиджана с красивыми, но суровыми природными ландшафтами. Например, в журнале «Трибуна» были опубликованы снимки «У реки Козулихи», «У реки Биджан», «У реки Биры». Пустынные степи и непроходимая тайга, скалистые горы и полноводные реки – будущий Биро-Биджан на таких снимках подавался как «страна со здоровым климатом», большая территория, богатая полезными ископаемыми и своими плодородными землями. Авторами этих фотографий были специалисты в области агрономии, геологии и экономики, в основном участники изыскательских экспедиций и комиссий КомЗЕТа, которые работали в Биробиджанском районе в 1927-1928 годах. Снимки, как правило, соседствовали с научными статьями и монографиями, доказывающими целесообразность освоения дикой природы и колонизации этих мест.

В начале 1930-х годов особое место среди снимков занимают фотографии, сделанные из кабины самолета, публиковавшиеся в выпусках журнала «СССР на стройке», посвященных Дальнему Востоку. Теперь не только таежный простор был подвластен героическим образам биробиджанцев, но и воздушная стихия. К тому же такие панорамные снимки могли наилучшим образом презентовать масштаб преобразований, небывалый размах строительства городов, промышленных предприятий, сельскохозяйственных поселений. Так, на глазах зрителя возникала идеальная структура, состоящая из разбитых на квадраты городов и поселков и широких дорог, вписанных в изобразительную плоскость кадра. А мелкие детали, такие, как грязь и лужи, которые при более близкой точке съемки могли бы ослабить впечатление, как бы обобщались, если не исчезали вовсе.

 

Не колонисты, а друзья

 

На фоне брезентовых палаток и биробиджанских пейзажей нередко позировали с ружьями и геодезическими инструментами сами первопроходцы. Но гораздо чаще главными героями выступали местные жители – забайкальские казаки, корейцы и так называемые туземцы – гольды, удэгейцы, якуты.

Особенно идеологически значимыми были фотоснимки этих аборигенов в национальных одеждах на фоне народных жилищ – «Пасека на хуторе Добринском», «Семья казака», «Женщина-кореянка с детьми». Осознанно или нет, авторы таких фотографий стремились экзотизировать коренное население будущей республики. Еврейские переселенцы, в представлении читателей, выступали в этом случае в качестве, так сказать, агентов прогресса и цивилизации, призванные превратить дикий край в процветающую республику. Например, известный журналист и фотограф-любитель Виктор Финк так писал об увиденных им удэгейцах: «Эти наивные дикари часто встают пред моими глазами, как живое олицетворение Биробиджана. Сильные, выносливые, трудолюбивые, но зажатые тайгой и болотами, они в своем развитии не пошли дальше того уровня, на котором прочее человечество стояло много тысяч лет назад».

К 1930-м годам советская фотография начала ориентироваться на интернациональное воспитание. Колониальный колорит в снимках местного населения исчезает – начинает осуществляться идеологический проект дружбы народов на одной территории. Наряду с картинками из  жизни еврейского населения появлялись снимки культурно-национальной жизни других народов, их совместной работы, взаимовыручки. Запомнившейся иллюстрацией на сообщение журналистов о том, что в Биробиджане нередки смешанные браки, является фотоснимок Льва Гершковича («Трибуна», 1936 г.) с изображением ударника опытной сельскохозяйственной станции корейца Виктора Кума и его жены еврейки Раи Гальпериной.

 

Машины – на первом плане

 

Примечательно, что первыми образами новой культурной жизни выступали всевозможная техника и технологии. «С новыми колонистами появились трактора, экскаваторы, – частью советские, частью присланные друзьями из Америки. Появилась мелиорация, агрономия, строительство», – пишет в своем очерке «Евреи в тайге» (1930 г.) Виктор Финк. Фотоснимки символично иллюстрируют, как техника преобразует пространство – трактора превращают целинные земли в квадраты пашен, дорожные машины прокладывают дороги в тайге, экскаваторы разрабатывают полезные ископаемые. Среди многочисленных нечетких силуэтов первых переселенцев, окружавших умные машины, было трудно выделить отдельные личности героев труда. Снимки отличались визуальной конкретностью и сопровождались однозначными подписями. Например, фотографии экскаваторов и тракторов авторы «Трибуны» назвали «Процессами работы в Биробиджане», группу нарядно одетых мужчин – «Приемом на курсы трактористов».

Виктор Финк, к примеру, иллюстрирует свой очерк «Биробиджан – Еврейская автономная область» в журнале «Огонек» снимком огромного грейдера, выравнивающего дорожное покрытие на одной из улиц Биробиджана. На фоне такого величия многие авторы подчеркивали примитивность и недостатки ручного труда.

 

На языке героического эпоса

 

Постепенно идеологические клише о радости коллективного труда и торжества техники и технологий терялисвою актуальность.  К 1930-м годам на смену искусству пролетарского авангарда приходит сталинский соцреализм. Теперь советское фотоискусство должно было стать близким народу, говорить понятным ему языком. В центре внимания советской визуальной пропаганды становятся промышленные предприятия и его новые жители. А главными жанрами фотографической продукции – индустриальный пейзаж и производственный портрет. Только теперь изображения людей сопровождали подписи со сведениями о них.

Теоретики советской фотографии рекомендовали изображать биробиджанцев «в производственной обстановке, когда одежда и инструмент служат деталями, выделяющими профессию фотографируемого человека». В журнале «СССР на стройке» и «Трибуна еврейской советской общественности» появляются фотографии Макса Альперта и Семена Фридлянда, запечатлевших передовиков производства: трактористов, пасечников, рыбаков – строителей новой жизни. Сильное впечатление производили на евреев из стран Европы и Америки их фотоочерки об иностранных переселенцах. Особенно на тех, кто из-за предвоенного экономического кризиса и роста антисемитизма потерял работу и оказался без средств к существованию. А само переселение преподносилось как приключение, которое по силам только настоящим героям. Между тем советское руководство было заинтересовано не столько в массовой еврейской эмиграции из-за рубежа, сколько в успехе кампаний по сбору средств на строительство новой «еврейской страны».

Во всех жанрах фоторепортажа работали в Биробиджане фотографы Гершкович, Гринберг, Ройзман, Смертенко, Соколов, Русанов. На первый план выходят трудящиеся заводов, фабрик, артелей, колхозники, железнодорожники и молодое поколение в техникумах, школах, пионерских лагерях и детских садах. Фотографии Биробиджана 1935-1937 годов демонстрируют современный для того времени город – его улицы и площади, жилые и административные здания, вокзал, школы, библиотеки.

Фотокорреспондент харьковской газеты «Дер Штерн» Лев Гершкович в 1936-1937 гг. неоднократно ездил в командировки в ЕАО. Его фотоснимки, посвященные нашей области, публиковались во всех еврейских иллюстрированных изданиях СССР – «Трибуна», «Дер Эмес», «Дер Штерн», «Биробиджанер штерн». Его портреты тружеников Биробиджана, еврейского быта, а также сюжеты, связанные с промышленными предприятиями и учреждениями города, представляли читателям ЕАО не только как страну больших возможностей, но и как воплощенную утопию, где все проблемы уже решены.

 

Рабоче-крестьянские черты

 

С портретов биробиджанцев глядели сильные, молодые улыбающиеся люди – ударники-стахановцы с мозолистыми руками и обветренными бритыми лицами. Настоящие строители социализма, лишенные всякой этнической принадлежности. Образы же местечковых евреев с такими отличительными признаками, как борода, традиционная одежда и картуз, появлялись на снимках крайне редко и, как правило, на заднем плане, случайно попав в кадр, либо в момент прибытия в Биробиджан. Расположившись на телегах, нагруженных всякой рухлядью, едут они «строить новую жизнь, совсем непохожую на жизнь старого несчастного еврейского местечка» (фотоочерк  М. Альперта и С. Фридлянда в журнале «СССР на стройке», 1935 г.). Этим людям еще только предстоит стать такими, как, например, «товарищ Торчик, рабочий известкового завода в Лондоко, приехавший из Палестины». Фотопортрет этого улыбающегося, мускулистого еврейского богатыря с молотом в руках в полный рост занял целую полосу журнала, демонстрируя тем самым, как героический свободный труд на своей земле преображает человека.

В 1933 году тиражом в 500 тысяч экземпляров была издана этнографическая серия марок «Народы СССР», одна из которых была посвящена евреям Биробиджана. На ней изображен человек в плаще и рабочей кепке, с гаечным ключом в руке, застывший на фоне огромного экскаватора. Этот обобщенный образ лишен каких-либо этнических черт, в отличие от представителей других народов, изображенных на марках в традиционных костюмах.

Образы еврейского штетла сохранились лишь на фотографиях со сценами биробиджанского Государственного еврейского театра. Тем самым декларировалась полная победа новой социалистической действительности над трагическим еврейским прошлым.

 

Опубликованные в 1937 году фотографии Льва Гершковича в «Огоньке» оказались едва ли не последней значительной попыткой создания образа нового советского еврейства. Волна сталинских репрессий привела к прекращению переселения в Биробиджан. КомЗЕТ и ОЗЕТ были ликвидированы, их руководители подверглись репрессиям. Не избежал репрессий и Лев Гершкович. Никогда больше в истории СССР биробиджанская тема не получала столь масштабного отражения на страницах советской прессы. Еврейской страной Биробиджан так и не стал, но в советской фотографии, успешно справившейся с политическим заказом власти, эта тема была реализована в полной мере.

По материалам исследования Александра Иванова «Визуализируя утопию: презентации Биробиджана в советской фотожурналистике 1920-1930-х годов» (Центр «Петербургская иудаика», ЕУСПб)

Комментарий “В объективе – наша история”

  1. Спасибо за интересную и познавательную статью!
    Жаль что она не сопровождается фотографиями.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

пять × 3 =