В окопах Сталинграда

В окопах Сталинграда

из личного альбома Виктора Шестакова и Олега Черномаза.

«С высоты прошедших лет могу с ответственностью сказать, что защита Сталинграда – это массовый героизм советских воинов». (Начальник штаба 64-й армии генерал-лейтенант И.А. Ласкин)

Победа советских войск под Сталинградом – это одна из наиболее драматичных страниц истории Великой Отечественной войны. 67 лет прошло со времени ее завершения, но наш земляк Виктор Григорьевич Шестаков помнит все, словно это было вчера.

Свое боевое крещение сержант Виктор Шестаков принял, когда эшелон с воинами-дальневосточниками прибыл на Сталинградский фронт и soldatпополнил 422-ю стрелковую дивизию, входившую в состав 64-й армии.

Дивизия, в которой воевал помкомвзвода сержант Шестаков, в июле 1942 года прикрывала переправу через Дон. Мой собеседник вспоминает скопление беженцев, скот, который перегоняли в глубь страны, технику, машины с ранеными бойцами — у переправы все смешались в кучу. Пыль, жара, крики, ругань, стоны и смерть…

— Немецкая авиация совершала непрерывные налеты на переправу, а нам приходилось рядом отбивать атаки наседавших фашистов, — рассказывает старый воин.

В редкие часы затишья командиры и политработники знакомили Виктора Шестакова и его товарищей по оружию с обстановкой на Сталинградском фронте. Обстановка летом и осенью на фронте складывалась для Красной Армии крайне неблагоприятная и тревожная. На Сталинград наступала самая мощная 6-я армия вермахта генерал-полковника Паулюса (около 270 тыс. человек), 4-я танковая армия генерала Гота, две румынских, итальянская и венгерская армии. Гитлер поставил перед ними задачу: захватить Сталинград, затем повернуть армии вдоль Волги, захватить Астрахань и отрезать страну от бакинской нефти.

— В конце июля 1942-го, — вспоминает Виктор Шестаков, — нас ознакомили с приказом главнокомандующего за № 227, в котором говорилось о том, что немецкие оккупанты рвутся к Волге и Сталинграду, хотят захватить Северный Кавказ с нефтяными и другими богатствами. Отступать дальше – значит загубить себя и свою Родину. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Поэтому надо упорно защищать до последней капли крови каждую позицию, каждый метр российской земли. Ни шагу назад – таков приказ Родины.

— Этот приказ глубоко взволновал меня, моих товарищей и придал новый заряд энергии и моральной силы, — говорит Виктор Григорьевич.

Ветеран вспоминает, какие ожесточенные бои велись за железнодорожную станцию Купоросное, находившуюся на стыке 62-й и 64-й армий. Это берег Волги. Практически южная окраина Сталинграда. Немецкое командование бросило туда крупные танковые и пехотные части, стремясь вбить клин между двумя армиями и выйти к Волге.

— Сражения с фашистами проходили днем и ночью, — рассказывает ветеран. — Станция занимала господствующее положение над местностью. Несколько раз переходила из рук в руки. Ночью мы выбивали из нее немцев, днем они вновь захватывали ее, активно используя авиацию, танки и превосходство в живой силе.

— Это был сплошной ад, — спокойно говорит мой собеседник, — и герои не только те, кто в этом жестоком огне выжил, но и те, кто до укрытия не добежал, не дожил до победы, упал, сраженный пулей или осколком немецкого снаряда. С нами были вера и правда, с нами была великая страна — Родина.

Очень часто слышу и смотрю по телевизору важных историков, что мы-де врага били числом. Да, мы несли большие потери, но фашисты – во много раз больше. Это я говорю как непосредственный участник боев за Сталинград. После того, как мы отбивали очередную атаку гитлеровцев, на месте сражения лежала масса трупов врага…

— Еще одна современная ложь. Якобы немцы жалели и берегли своих солдат. Атаки врага следовали одна за другой, и немецкое командование не считалось с потерями. И хотя фашисты были опытными и дисциплинированными вояками, подпитывались геббельсовской пропагандой, жесткой дисциплиной, но они пришли к нам как захватчики и оккупанты и не смогли взять Сталинград. А мы защищали свою Родину, свое Отечество и даже в то трудное время верили, что изгоним врага с нашей земли и победим. Вера в правое дело, в победу – большая сила.

И еще хотел бы сказать о      заградотрядах. Я занимал должность помкомвзвода разведки. Ходили много раз в тыл врага. Выходит, что с нами в разведку должны были идти заградители, штрафроты и т.д.?! И утверждения сегодняшних политиков, что без штрафников мы бы не выиграли войну, — конъюнктурщина на потребу дня. Да, были такие формирования: струсил — иди в штрафроту, искупай вину кровью. Но в Сталинграде в спину нам заградители не стреляли, – утверждал Виктор Шестаков.

— После войны, — говорит ветеран, — прочитал в мемуарах маршала Георгия Константиновича Жукова и других документах, что в Сталинградском сражении фашисты понесли колоссальные потери — один миллион 500 тысяч убитыми, ранеными и пленными. Пленили 91 тысячу солдат, 2400 офицеров и 17 генералов.

Вот факты истории. И переписать ее не удастся никому, кто бы этого не хотел.

— В Сталинграде бои шли за каждый дом, за каждый камень, — говорит Шестаков. — Однажды ночью наш взвод занял указанную нам позицию, а когда рассвело, мы увидели в нескольких десятках метров от нас колонну немецких танков. И вдруг ударили «катюши». Могли и нас сжечь. Приказ — отойти на другую позицию. Наткнулись на артиллеристов. Лейтенант, раненный в плечо, с перевязанной рукой, в окровавленной гимнастерке, вел огонь из уцелевшего орудия. Он наводил орудие, а два бойца подносили снаряды и заряжали его.

Фашисты наседали. Нам офицер сказал: «Достреляю снаряды, а орудие взорву».

— Бомбили немцы постоянно, — рассказывает Виктор Григорьевич. — Казалось, что после бомбежки живых не осталось, но как только немцы поднимались в атаку, из-за камней, из воронок, камневых завалов бойцы начинали вести огонь.

А если откровенно, то после бомбежек случалось, что некоторые бойцы были как чумные. После одного из налетов рядом со мной не очень молодой боец ползал по укрытию и что-то искал. Я его спрашиваю:

— Что ты ищешь?

— Кисет. Жена подарила, — отвечает.

— Он у тебя из кармана на шнурке висит, — говорю.

Мы долго смеемся…

С большим уважением ветераны войны отзываются о своих командирах, особенно о командире разведдивизиона Кашенцеве, который вместе с разведчиками переносил все тяготы фронтовой жизни.

Виктор Шестаков рассказал мне и такой случай из его фронтовой жизни.

В сентябре 1942 года ночью он должен был поближе подобраться к позиции врага и спровоцировать снайперов и огневые точки противника, вызвав огонь на себя. Все прошло по плану. Огневые точки и снайперов накрыли минометным огнем, и разведрота с боем взяла высоту. Но, вероятно, немцы успели засечь нашего солдата. Вскоре неподалеку разорвался снаряд и Шестакова засыпало землей. Только выбрался из-под завала – рядом другой взрыв.

— Очнулся я, — рассказывает Виктор Григорьевич, — в голове шумит, глаза вроде туманом застилает, поднял голову – неясные фигуры ко мне приближаются. Немцы, думаю. Схватил автомат, а он вдребезги разбит. Он-то, видимо, и спас меня от осколков. «Лимонку» приготовил, парабеллум вытащил и выстрелил бы. Слышу, кричат: «Шестаков, не стреляй».

Спрашиваю его:

— Откуда парабеллум?

— Послали под Купоросной взять языка. Нас трое. Перебрались ночью через передовую позицию немцев. Слышим, из блиндажа тихая музыка доносится. Часового сняли, ворвались в блиндаж. Приемник тихо работает, за столом немец карты рассматривает. Закричал: «Нихт шизен!». Вот у него со стола вместе с картами я и взял парабеллум.

Виктор Григорьевич помолчал и добавил:

— На обратном пути одного из моих разведчиков ранили, но он даже не застонал. Мужественный был боец.

— Перевязали мне рану, — продолжает ветеран, — осколок под коленом прошел навылет, много крови потерял. Отправили в санбат, обработали рану и перевезли в госпиталь. Через неделю приехал из Москвы в составе группы военврач, спросил: “Болит нога?” Я отвечаю: “Очень”.

— Согни ногу в колене.

— Не могу.

Военврач взял руками за голень и резко согнул ногу в колене. Из раны вместе с гноем выскочил кусочек материи от брюк. Я крикнул так, что весь госпиталь услышал. Ногу спас опытный хирург, осколок прошел в миллиметре от вены. Приехавший военврач-майор отругал госпитального врача и сказал мне: «Ты, парень, в рубашке родился, и повезло тебе дважды. Осколок не задел вену».

После разгрома фашистских войск под Сталинградом 64-я армия в апреле 1943 года была переименована в 7-ю гвардейскую, 422-я дивизия стала гвардейским соединением, а помкомвзвода Виктор Шестаков — гвардии сержантом и был награжден медалью «За отвагу».

И опять фронт. Бои за освобождение Нового Оскола, Белгорода, на Орловско-Курской дуге, освобождение Харькова, форсирование Днепра, освобождение Кировограда, Чернигова, 2-й Украинский фронт.

Гневом наполнялось сердце солдата при виде разрушенных фашистами городов, пожарищ вместо сел и поселков, торчащих на этом фоне печных труб, изможденных лиц женщин, детей и стариков.

— Старшее поколение уходит, — говорит Виктор Григорьевич, — а в учебниках Великая Отечественная война отражена очень скупо и не всегда правдиво. Некому будет рассказывать внукам и правнукам, как мы сломали хребет фашистскому зверю и какую цену мы заплатили за Победу над фашистской Германией.

После демобилизации солдат приехал в Биробиджан. Работал директором гортопа, на железной дороге. Женился. Воспитали с женой, Марией Григорьевной, двух дочек – Любу и Веру.

Дети внимательно относятся к отцу, чтут память матери, которая несколько лет назад ушла из жизни.

Ветеран еще бодр, обладает хорошей памятью и, несмотря на свои 92 года, по мере возможности принимает участие в патриотическом воспитании учащихся школ и других учебных заведений. Приходит к ним, как и положено: на лацкане пиджака медаль «За оборону Сталинграда» и орден «Отечественной войны» 1 степени… Чтобы молодежь знала о подвиге своих матерей, бабушек, отцов и дедов, помнила о них.

Пожелаем ветерану здоровья и еще много раз встретить День Победы!..


Галик Ставчанский.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *