В память о Тиуне Сугихаре

В память о Тиуне Сугихаре

«Беженцы нуждались в моей помощи. Я мог им ее оказать. Сделать это было правильной вещью. Это все».

В последние годы имя Тиуне Сугихары, японского дипломата, спасшего от верной гибели несколько тысяч человек, вспоминают как в Японии, так и в Израиле, России, Литве, Китае, а также в городах, где проходила его жизнь.

Одним из первых об этом человеке написал Марвин Токайер в своей книге «План Фугу», которая в первом издании была опубликована в 1979 году. Как рассказывал мне Токайер, с большим трудом ему удалось разыскать Сугихару и взять у него интервью. Он отмечает в книге, что: «…Сугихара никогда не упоминал о его собственной роли в спасении еврейских беженцев. Я спросил его об этом за несколько лет до того, как он умер. «Я никогда не знал то, что происходило с беженцами», – ответил он. – Я никогда не знал, как они преодолевали путь через Советский Союз, и прибывали ли они реально в Японию, и были ли они в безопасности. Я не хотел это обсуждать, потому что, возможно, я только вел их к их смерти. Я боялся поднимать это». (…) Наконец, я задал ему самый главный вопрос: почему он делал это? (…) Он смотрел на меня, как будто действительно не понимал вопрос.

«Я только делал то, что мы – поскольку мы люди – должны делать. Один из моих лучших преподавателей в Харбине говорил: «Вы делаете правильную вещь только потому, что это –  правильная вещь. Не для выгоды. Не для признания. Только потому, что это правильная вещь». Беженцы нуждались в моей помощи. Я мог им ее оказать. Сделать это было правильной вещью. Это все».

Сугихара был истинным японцем, с детства воспитанным на традициях и обычаях самураев. И на протяжении всей жизни, чем бы ему ни приходилось заниматься, эти принципы лежали в основе его деятельности.

С ноября 1939 года по сентябрь 1940-го Сугихара был назначен японским консулом в Koвно (Каунас, Литва). Видя трагичность положения евреев, он ищет пути решения выдачи им транзитных виз через Россию и Японию.

«С тех пор как он стал понимать проблемы беженцев, – пишет Токайер, – ему часто вспоминается  старый самурайский принцип – даже охотник не может убить птицу, которая летит к нему в надежде найти убежище».

Сегодня насчитывается около пятидесяти тысяч потомков этих беженцев, которые помнят и благословляют своего спасителя. Имя Сугихары навечно занесено в списки Праведников народов мира, среди которых – Оскар Шиндлер, Рауль Валленберг, король Дании Кристиан Х и многие другие, кто в годы Второй мировой войны спас от смерти тысячи евреев.

Изучая историю Сугихары, я нашел в книге Токайера описание остановки поезда с беженцами на станции Биробиджан. Это вызвало у меня определенный интерес, тем более что название города трижды упоминается на одной странице, и автор нигде больше не заостряет внимания на каких-либо остановках поезда от Москвы до Владивостока.

Большое содействие в поиске новой информации оказали мне И. Альтман, сопредседатель Центра «Холокост» и Я. Зинберг, профессор Токийского университета. Выступая на семинаре для педагогов в Биробиджане в прошлом году, Илья Альтман впервые подробно рассказал об истории остановки беженцев в Биробиджане. Тогда же начался проект увековечения памяти, проводимый Центром «Холокост» и Российским еврейским конгрессом.

Как оказалось, в изданных бывшими беженцами воспоминаниях Биробиджан занимает особое место. Это находит подтверждение в мемуарах руководителя организации еврейских беженцев в Литве, впоследствии депутата Кнессета первых пяти созывов, министра по делам религии Израиля Зораха Варгафтика.

Более подробно об остановке очередного поезда с «туристами» в Биробиджане рассказывается в книге Ехезкеля Ляйтнера «Спасение Торы из огня Катастрофы. Эпопея ешив Восточной Европы в годы Второй мировой войны». Одна из глав этой книги – «Снова голод на голодной земле» – полностью посвящена посещению беженцами Биробиджана.

sugihara-gostinitsaАвтор отмечает, что в тот период, по всей видимости, уже было указание туристическому ведомству оградить беженцев от общения с населением Биробиджана. Их предупредили, что выход на вокзал будет запрещен из-за короткой стоянки, но увидеть своими глазами биробиджанских евреев было слишком большим соблазном. Е. Ляйтнер пишет: «…Голод, с которым столкнулись путешественники в Биробиджане, отличался от голода, царившего в других сибирских городах. Там одетые в лохмотья, истощенные дети, взрослые просили у туристов еду и одежду, пока их не разгоняла милиция… Но здесь, в Биробиджане, путешественники столкнулись с иной нищетой — не физическими, а духовными страданиями. Едва биробиджанские евреи узнавали в пассажирах своих, как тут же осаждали их просьбами о «жизненно необходимых товарах» – талитах, молитвенниках, еврейских календарях и Пятикнижии. Местные евреи даже не просили, а настойчиво требовали своего. Они доказывали беженцам, что те смогут все это купить, когда выедут из Союза, тогда как у них тут, «дома», нет и никогда не будет никакой возможности достать книги, так необходимые еврею. И отказать в этих мольбах, исходящих из самого сердца, было невозможно. Трудно было беженцам подавить в себе желание увидеть своих братьев в этом далеком краю, посмотреть на их жизнь, помочь им не только книгами. Хотя гостей неоднократно просили не покидать пределов хотя бы вокзала, среди путешественников нашлось несколько смельчаков, попытавшихся сделать вылазки в город. Однако в конце концов все они были задержаны.

Иначе и быть не могло: хорошо организованная слежка и разница в одежде не оставляли приезжим никаких шансов. Раньше или позже непокорного путешественника останавливали, допрашивали и арестовывали… Находясь на положении туристов, ушедшие в город подверглись только небольшой проработке, их не посадили в тюрьму, а всего лишь поместили под домашний арест в гостинице.

Но в первую минуту, оглядев кривые деревянные стены, кое-где покрытые рваными выцветшими обоями, беженцы решили, что они все-таки в тюрьме. Лишь позже они убедились, что их камера на самом деле не что иное, как гостиничный номер в единственном на весь город отеле. Такой была жизнь в Биробиджане, столице Еврейской автономной области.

Тем нескольким нарушителям порядка повезло. Власти милостиво обошлись с ними, как с иностранными туристами, потерявшимися во время поездки. После допроса их посадили на самолет, который должен был догнать поезд на следующей станции в Хабаровске. Но вывод для себя советские власти сделали: больше поезда с беженцами вообще не останавливались в Биробиджане».

Об остановке в Биробиджане в начале апреля 1941 года и приглашении выступить на семинаре учителей писал Самуэль (Швуэль) Иври, один из представителей организации беженцев, ставший впоследствии одним из самых известных в мире знатоков свитков Мертвого моря.

В архивах Фонда Сугихары, хранящихся в Токио, имеются письменные свидетельства и видеоинтервью около двадцати беженцев, которые вспоминают о Биробиджане и встречах с местным населением.

Одно из таких свидетельств выслал мне Яков Зинберг. В тридцатиминутном видеоинтервью, записанном с Самуэлем Горовицом, более трех минут он рассказывает об остановке в Биробиджане. Стоянка должна была длиться 29 минут. Вот его короткий рассказ: «…В поезде со мной ехала жена рэбе, который ранее уехал в США. Она ехала к нему в Америку. С ней было двое маленьких детей. Она собрала пакет с детскими вещами, куда положила обувь и одежду, чтобы отдать это какой-нибудь еврейской женщине во время стоянки. Мы заметили там бедно одетую женщину, стоявшую на перроне, в черном платке, с ребенком на руках. Я спросил ее, говорит ли она на идише. Когда она утвердительно кивнула головой, я предложил ей пакет с детскими вещами. Она попросила оставить пакет на земле. Когда она подошла, мы увидали в углу у вокзала офицера НКВД. Тот наблюдал за нами, когда мы разговаривали. Женщина попросила меня забрать пакет, так как им нельзя было вступать в контакт с иностранцами. Она могла поплатиться за это жизнью: ее могли сослать в Сибирь. Я забрал вещи, ждать больше было нельзя: можно было отстать от поезда. Это был всего лишь пакет с детскими вещами. Я запомнил, что женщина была очень испугана, она так и не решилась их взять, хотя, она сказала, ей многое бы пригодилось».

Сколько будет еще открыто таких неизвестных страниц нашей истории с упоминанием Биробиджана? Никто не даст ответа на этот вопрос. Но в нашей воле и силах собрать и сохранить память об этих событиях.

Я обращаюсь ко всем нашим землякам, живущим в различных городах мира, еврейским общинам зарубежных стран, ученым и исследователям, занимающимся историей Еврейской автономной области, просто неравнодушным к этой теме людям: помогите архивными документами, частными коллекциями, фотографиями и воспоминаниями, имеющими отношение к беженцам, спасенным Сугихарой, к истории Биробиджана. Если мы не проделаем эту работу, то следующее поколение уже забудет об этой истории. А тот, кто не знает своего прошлого, не имеет и будущего.

Город Биробиджан, стоявший на пути следования беженцев, вошел в историю спасенных им людей. Они были на нашей земле, общались с нашими земляками, рассказывали о своем спасении. Только благодаря японскому консулу несколько тысяч человек избежали участи литовских евреев, 94% которых были уничтожены нацистами.

Собранные Фондом Сугихары документы, а также материалы Центра «Холокост» говорят о том, что Биробиджан стал частью истории спасенных Тиуне Сугихарой беженцев. Думаю, Б-г благословит нас, если в память о нем у нас будет установлена мемориальная доска. И неважно, где – на здании вокзала или здании бывшей гостиницы, в которой были задержаны беженцы. Пусть Памятная доска Тиуне Сугихаре будет шагом на пути сохранения памяти о нашей уникальной биробиджанской истории.


Иосиф Бренер

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *