Весь этот джаз

4 августа — день рождения Луи Армстронга

«Каков бы ни был стиль джазового музыканта, он не сыграет и тридцати двух тактов, не отдав музыкальной дани Луи Армстронгу. Всё сделал Луи, и сделал первым», — так говорили о нем полвека назад, и продолжают говорить сейчас.

А еще периодически упоминают тот факт, что в одном из традиционных социологических опросов американцы признали его величайшим музыкантом всех времен и народов, оставив за бортом множество гениальных композиторов. Правда это или легенда – неизвестно, но уже сам факт существования этой истории  подтверждает: Луи Армстронг – фигура для  музыки культовая. Он – король джаза. Он – душа джаза. Он – воплощение американской мечты. Человек, жизнь которого была очень похожа на сказку.

Луи родился в начале двадцатого века (точная дата неизвестна: то ли 4 августа 1901 года, то ли 4 июля 1889 года) в одном из самых бедных негритянских районов Нового Орлеана. Мать его  работала одновременно в прачечной и публичном доме, маленькому мальчику приходилось таскать уголь, продавать газеты и вообще делать все возможное, чтобы хоть как-то удержаться на плаву. Часто работу  давала еврейская семья – это были мелкие поручения, соседи просто жалели ребенка и хотели его хоть немного подкормить. Однажды он остался в этом доме ночевать, со временем начал оставаться все чаще и вскоре стал фактически приемным сыном. Именно эти люди обнаружили в нем музыкальный талант и подарили первую в его жизни трубу, именно благодаря им в его импровизациях слышатся еврейские мотивы, и именно в память о них великий Армстронг всю жизнь носил звезду Давида.

Музыкальный опыт он получил в … исправительной колонии, куда попал за стрельбу на улице – мальчишке тогда было тринадцать лет, и он просто решил поразвлечься, выстрелив в воздух в первую минуту наступившего нового года. В тюрьме для юных хулиганов Армстронг присоединился к духовому оркестру, а когда вышел на свободу, знал точно: для того, чтобы стать музыкантом, нужно много трудиться.

Самоучка, он играл в маленьких клубах и ресторанах для почтенной публики, с уличными ансамблями и профессиональными оркестрами, участвовал в джазовых парадах и путешествовал на пароходах с джаз-бэндами, а нотную грамоту освоил только тогда, когда решил отправиться в самостоятельное плавание – и уехал в Нью-Йорк.

Именно там, в городе надежд и грез, к нему пришла настоящая слава: гастроли, съемки в  Голливуде, студийные записи с лучшими музыкантами времени, которые сразу же признавались шедеврами. Еще в далекие тридцатые годы авторы книг о джазе признавали: «Армстронг – не просто король джаза, он — душа этой музыки… Он являет собою тот уровень, на который в джазовой музыке равняется все. Он  – единственный неоспоримый гений, которым обладает американская музыка».

Неоспоримого гения буквально боготворили, влюбленная в него публика была готова подражать всему, что делал кумир. Друг музыканта – кларнетист Мезз Мезроу – рассказывал: «Луи всегда держал в руке платок, потому что на сцене и на улице сильно потел. Это породило настоящую моду – в знак симпатии к нему все юнцы ходили с платком в руке. Луи имел обыкновение с добродушной непринужденностью складывать руки на животе. Вскоре молодежь тоже стала скрещивать руки на животе, нога чуть впереди, белый платок между пальцами. Луи всегда был аккуратно одет, и самые неряшливые начали заботиться об одежде…»

Луи Армстронг был не просто одаренным импровизатором, способным сделать любой номер привлекательным за счет жизненной искры, харизмы. Специалисты утверждают, что он ввел в джаз множество новых приемов, подарил музыкантам всех времен оригинальные идеи, и именно из этих идей вырастала потом другая хорошая музыка: Чак Берри, Рэй Чарльз, Элла Фицджеральд.

Армстронг уникален еще и потому, что сумел сделать джаз невероятно популярным, удивительно доступным каждому, он соединял в своей игре простоту и индивидуальную манеру, спонтанность переходов и точность извлечения звуков. Он выступал и с симфоническими оркестрами, и с церковными хорами, работал с артистами мюзиклов и блюзовыми певцами.

Сейчас в это невозможно поверить, но когда-то Армстронг делал операцию на связках – чтобы избавиться от хрипотцы, той самой, что станет его фирменной, той, что до сих пор узнают миллионы слушателей. «Шершавые» интонации, вибрации в воздухе, горловые невнятные звуки, прерывистое, слышимое дыхание, дребезжащие восклицания и смех  – все это Луи Армстронг. Труба – не единственный его инструмент. Второй, равнозначный – голос. Голос, который и есть музыка.

Он играл до изнеможения, до тех пор, пока уже не мог сделать вдох. Сидящие в зале не знали, что во время исполнения трубачу приходится сотни раз в минуту менять положение губ, а потом они не заживают, раны оставляют на них рубцы. Публике не положено понимать все это. Она слушала и любила своего Луи Армстронга — широко улыбающегося, легкого, дарящего минуты неуловимого счастья.

«Если кого-нибудь и следует назвать Господин Джаз, так это Луи Армстронга», – говорил другой выдающийся джазмен, Дюк Эллингтон.

Да, маэстро был таковым и навсегда им останется. Прошло уже сорок лет с того времени, как Господин Джаз сыграл свой последний концерт и попрощался с земной жизнью, а знаменитая «What a wonderful world» («Как прекрасен этот мир») по-прежнему звучит в потертых плеерах, за красивыми кинематографическими кадрами и на сотнях радиостанций. И будет звучать: весь этот джаз… Потому что Армстронг – музыкант, для которого не важен контекст. Никакого контекста вообще не существует, когда есть он, его мелодичная, фантазийная, головокружительная труба и неповторимый голос.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *