Весь мир в твоем богатстве

Людям разных национальностей, живущим в ЕАО, мы задали одни и те же вопросы: кто вы по национальности? Какой язык для вас родной? Пользуетесь ли вы им в повседневной жизни? И вот какие ответы мы получили


grushkoЛюбовь Грушко, председатель организации инвалидов Биробиджанского района, с. Птичник:

— Вы знаете, что такое «парасолька»? Зонтик, а «праска» по-украински утюг. Я украинка, и родной язык для меня украинский. Моя девичья фамилия — Ремез, есть птичка, которая так называется. До тридцати лет я прожила в Украине, а потом переехала в Россию. Говорю на смеси русского и украинского, а когда волнуюсь, то перехожу на украинский. Окружающие меня понимают, потому что эти языки родственные, в них много схожих слов. Скажете «цукерка» — всем понятно, что это конфета. Муж у меня тоже украинец, а говорит по-русски. Мы с ним родом из Херсонской области, там и встретились.

Родной мой язык очень красивый, певучий, я считаю, нет лучше песен, чем украинские. Наши друзья, живущие здесь, в Птичнике, тоже с удовольствием запевают наши любимые песни. Точно так же мы пели песни со своими друзьями в Тынде, где жили много лет, строили БАМ. Муж работал на этой стройке автокрановщиком, я — заправщиком кислородных баллонов. А здесь, в Птичнике, много лет занимаюсь общественной работой.


chernyhЛиля Черных, активистка общины «Фрейд», г. Биробиджан:

— Я еврейка, мой родной язык — идиш. Я его очень люблю, потому что это язык моего детства, нашей семьи. На нем говорили мои родители, бабушка. Моя девичья фамилия — Мицель, а имя по паспорту — Циля. Когда слышу идиш, разговор или песни на нем, у меня замирает сердце. Но слышу я его, к сожалению, не так уж часто, в основном это песни, которых я сама знаю множество и пою везде — дома, в гостях, на отдыхе, вместе с общинной вокальной группой. Я помню, как их пели моя мама и бабушка. Мой сын и внуки еврейского языка не знают, а родственники, живущие в Израиле, выучили иврит и вполне сносно говорят на нем.

taishinaНэля Тайшина, г. Биробиджан:

— В числе моих предков были украинец, русские, буряты и даже гречанка. Мой родной язык — русский. К языку у меня, кроме всего прочего, был и профессиональный интерес. Я много лет работала логопедом и сейчас прислушиваюсь к речи. Режут слух неправильные ударения, жаргоны, маты. Язык очень засорен. Я не только исправляла дефекты речи, но и учила детей говорить грамотно и расширять словарный запас, чтобы они точно могли выразить свою мысль.

О русском языке мы говорим «могучий», в то же время он тонкий и сложный. Если у человека ограниченный словарный запас, он не может воспользоваться языковым богатством. Я не сделаю открытия, если скажу, что языковая культура идет из семьи. Если родители говорят правильно, детям легко, они будут говорить и писать грамотно, а это гарантия того, что окружающие их поймут. Политики, а вслед за ними и все остальные совершенно неоправданно употребляют много иностранных слов, значения которых большинство не знает. Я смотрю по телевидению передачи на политические темы и то и дело вынуждена заглядывать в словарь иностранных слов, потому что нередко слышу слова, значения которых не знаю.

Вообще я люблю русскую речь, хочу, чтобы люди говорили на родном языке красиво и правильно. Кстати, немало людей других национальностей очень хорошо говорят по-русски — даже лучше, чем некоторые носители этого языка. Так что есть над чем задуматься.

Леонид Чернявский, с. Бабстово:

— Мой родной язык — белорусский, но среди моих предков были и поляки. Думаю я на родном языке, а пишу по-русски, в том числе и стихи. И тот, и другой языки мне одинаково дороги. В детстве, когда еще воспитывался в детском доме, писал стихи на белорусском языке. А сейчас перевожу на русский язык, это интересно.

Славянские языки близки друг к другу, поэтому, бывая в Украине, говорю по-украински, а когда приезжаю в родную Беларусь, общаюсь на белорусском, знаю польский. Люблю стихи и песни на родном языке. В свое время много поездил по Советскому Союзу, слышал великое множество диалектов.

sonСергей Сон, председатель корейской ассоциации, г. Биробиджан:

— Родных языков у меня два — русский и корейский. Русский, потому что я родился и много лет прожил в Советском Союзе, а корейский — язык моих предков. Мой отец родом из Северной Кореи, приехал в СССР в 1948 году. Сейчас живет в Биробиджане. А мама родилась в Казахстане.

Я — кадровый военный, служил в Германии, Прибалтике, ЕАО, демобилизовался. Председателем ассоциации меня избрали недавно. Она невелика по численности. Я считаю, каждый человек, помимо государственного, должен знать родной язык хотя бы на разговорном уровне, понимать говорящих на этом языке, помнить о своих корнях. У нас в ассоциации есть корейцы преклонного возраста, плохо знающие русский язык. Когда мы общаемся с ними по-корейски, им очень приятно, им легче жить. Знание, изучение родного языка — большое дело. Это одна из задач нашей ассоциации, мы уже начали ее осуществлять. Когда проводим вечера, устраиваем конкурсы на знание корейского языка, культуры, этикета. Я общаюсь с молодыми, они — за то, чтобы сохранять национальную культуру, язык. Я изучал корейский язык самостоятельно, десять лет прожил в Южной Корее. Жена у меня тоже кореянка. Сын живет в Биробиджане, а дочь — в Южной Корее.

halikovБахтиер Халиков, г. Биробиджан:

— Я узбек, хотя родился и вырос в Таджикистане. Одинаково хорошо говорю по-узбекски и по-таджикски. Получается, что у меня два родных языка? Наверное, так и есть. По-русски тоже говорю, а как иначе, если живешь в России? В Биробиджан приехал два года назад. Город мне нравится — он спокойный, красивый, люди здесь уважительно относятся друг к другу. У меня трое детей, они живут в Душанбе, а я мечтаю о том, чтобы мы были вместе — я, моя жена и дети. В этом городе у меня много друзей разных национальностей.

nersesyan Арман Нерсесян, г. Биробиджан:

— Разве встретишь человека, который не любит свой язык? Мой родной язык — армянский. Мама никогда мне не говорила, что его надо любить, просто я на этом языке разговариваю, думаю, а еще пою. Пою, конечно, и русские песни, но лучше армянских для меня быть не может. Я хотел бы знать несколько иностранных языков. Но ведь это разные вещи — знать другие языки и любить свой.

 

На грани срыва

Биробиджанских ученых тревожит состояние русского языка

Евгения Батурина, доцент кафедры русского языка Приамурского государственного университета, кандидат филологических наук:

baturina— Как филолога, меня тревожит даже не состояние языка, а состояние русской культуры, перспективы ее развития. Я имею ввиду политику нашего правительства в этой сфере. Ведь язык — очень важная составляющая культуры. Не секрет, что современная молодежь владеет русским языком только на разговорно-бытовом уровне. Очень много жаргонов, нецензурных слов, сленга — их употребляют не только молодые, но и люди среднего возраста. Люди с каждым годом читают все меньше, это правда, к сожалению.

А что такое русский язык для нас — для профессионалов-филологов? Это, во-первых, наше любимое дело, которому мы посвящаем жизнь, и это не высокие слова, это то, чему мы служим, о чем у нас болит душа, сердце. Мы на своем месте делаем то, что можем. К сожалению, сегодня язык публицистики, язык СМИ очень сильно отличаются от языка русской классической литературы. Это, наверное, веяние времени. Но учиться русскому языку надо на лучших образцах классической литературы ХVIII, ХIX, ХХ веков. Негативную роль играет тот факт, что школьники почти не пишут сочинения, а ЕГЭ, по нашему мнению, нельзя назвать государственным экзаменом за среднюю школу. Благодаря тестированию выпускник может ответить правильно, при этом не знать правила и писать неграмотно. Мы проверяем небольшие письменные работы, являющиеся составной частью ЕГЭ, и видим, что снижается не только уровень языковой компетенции, само знание языка, но и не развито логическое мышление. Это, конечно, ужасает. У выпускников нет элементарных представлений о русской культуре, об отечественной истории.

 Наше юное поколение не видит в русском языке национально-культурной подоплеки. А ведь язык — это дух народа, говорил Николай Васильевич Гоголь.

Юрий Лозовский, доцент кафедры русского языка ПГУ:

lozovskiy— Крупный ученый, профессор, доктор филологических наук Максим Кронгауз свою популярную книгу назвал «Русский язык на грани нервного срыва». Так он оценивает современное состояние языка, и я считаю, что он прав. В частности, он говорит о заимствованиях. Проблема в том, что половина заимствований в русском языке фактически не нужна — мы иногда используем много иностранных слов, не зная их точного значения. Кому-то понравилось слово, он начинает его употреблять. К примеру, у продавца висит табличка «менеджер». Делать покупки все любят в «бутиках». А знали бы, что это слово значит во французском языке — мелкая лавочка, в которой торгуют необходимыми для жизни предметами. У нас считается, что это салон модной фирменной одежды.

Состояние языка действительно очень тревожное. Как преподаватель русского языка могу сказать, что молодежь его не знает. В ответах студентов на экзаменах по этому предмету — ни слова размышления, в лучшем случае что-то заучено наизусть. А ведь в школе изучают русский язык 11 лет!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *