Вы меня достойны

Вы меня достойны

Ко дню рождения Михаила Кононова

Когда мы были маленькими, он говорил с нами в мультфильме «Приключения Васи Куролесова», смешил интонациями героя «Утиных историй» Дональда Дака и являл собой врага любого школьника в образе хитрого и беспринципного космического пирата Крыса из фильма «Гостья из будущего». Когда мы стали старше, появился Алеша Семенов, герой военной драмы Панфилова «В огне брода нет», и учитель истории Нестор Петрович из «Большой перемены».
Михаил Кононов нечасто играл главные роли, но величина ролей ведь определяется не хронометражем, не частотой мелькания на экране и даже не успехом фильма…
Странно, что о таком большом артисте, как Михаил Кононов, почти ничего не известно: выступал на сцене еще в школе вместе с товарищем по театральной студии Андреем Смирновым, который позже стал режиссером и снял знаменитый «Белорусский вокзал»; окончил Щепкинское училище, однокурсниками его были Олег Даль и Виталий Соломин. Ни классических актерских баек, ни многочисленных разбитых сердец, ни грандиозных мемуаров. Впрочем, книгу о своей жизни в профессии он все-таки написал, только вот ни одно издательство не захотело ее публиковать, потому что… ни баек, ни сердец.
Тихий артист Михаил Кононов, с жизнью, которой была чужда раскадровка, человек из разряда тех, что говорят негромко, но хочется слушать их подольше.
В умной и многослойной комедии Виталия Мельникова «Начальник Чукотки» он сыграл комсомольца Алексея — справедливого, честного и уморительно смешного со всеми этими его попытками раздать провиант и фразами вроде «Имею доложить!» — в этом его персонаже при всей кажущейся абсурдности и условности ситуаций так много живости, чего-то настоящего.
У этого же режиссера в лирической комедии «Здравствуй и прощай» он предстал в образе непутевого деревенского мужика Митьки Ярмолюка. Митька бросается в поиски собственного пути, говорит фразами-агитками из серьезной литературы и совершает упоительно нелепые поступки. Удивительно вот что: этот персонаж не раздражает зрителя, не бессмысленно смешит, а только вызывает понимающую улыбку, пусть порой и снисходительную, но очень добрую.
Роль Нестора Петровича Северова из «Большой перемены», принесшую популярность «в народе», он недолюбливал, признавался, что когда в первый раз прочел сценарий фильма – пришел в ужас. Но поставил цель – оправдать этот образ и ситуации, доказать самому себе, что сможет справиться с нелегкой актерской задачей. И справился. Может быть, даже слишком хорошо справился, так, что учитель, говорящий невероятными фразами вроде «История на уроке истории просто переполнила чашу терпения», заслонил другие роли, более значимые для артиста.
Как у многих актеров, умеющих с блеском играть характерных персонажей, у него сложилось амплуа простого, хорошего «своего» парня. Его герои были наивными, добрыми, порой глуповатыми, этакими людьми с несвоевременными мыслями, смешными и очень обаятельными.
Сам же артист справедливо считал свое дарование трагикомическим: ведь в его арсенале почти не было комедийных красок в чистом виде, за весельем и дурачеством часто скрывались драматические ноты. Он любил смех сквозь слезы и говорил, что эта эмоциональная неоднозначность, быть может, и есть главное в искусстве вообще, а особенно – в кинематографе. Показательно, что Кононов называл одной из своих самых больших актерских удач всего лишь эпизод, сыгранный им в грандиозном историческом полотне Андрея Тарковского – фильме «Андрей Рублев».
Михаил Кононов так и не стал звездой в привычном сегодняшнем смысле этого слова – просто работал, просто играл роли, просто выходил на сцену. Он был из тех, кого зрителю хочется похлопать по плечу, из тех, кого если и встречают случайно на автобусной остановке, не бросаются за автографом: так, знакомое лицо – не больше.
Человек искренний, но не откровенный, закрытый, но не зашоренный. И персонажи его созданы такими – легкими, но не легкомысленными.
Он называл нынешний кинематограф самодеятельностью, отказывался читать кипы сериальных сценариев и даже уехал из Москвы, жил в доме на земле и сажал цветы. С его палитрой красок-настроений сыграть бы чеховского героя Фирса из «Вишневого сада»… Но предлагали только роли дедушек главных героинь среднестатистических фильмов «про любовь».
В той самой автобиографии, которую никто не захотел напечатать, он рассказал о своем отношении к профессии, очень человеческом и оттого несовременном: «Видите ли, я воспитан несколько по-иному — я опираюсь на заповеди, с какими наше поколение относилось к искусству. Я не имею права позволить себе сниматься в такой дури. Во имя своих друзей, которых уже нет в живых. <…> Видите ли, нас учили относиться к своему делу иначе. Если идти на поводу у зрителя, то можно вообще заблудиться. <…> Мы же не должны поддерживать ни порок, ни массовый психоз. Иначе не нужна наша профессия. Не нужны ни художники, ни писатели».
В «Большой перемене» его герой подходил к понравившейся девушке на пляже и честно заявлял: «Я наблюдаю за вами третий день и пришел к выводу, что вы меня достойны. Если вас интересуют некоторые аспекты гончарного искусства древних славян, то я готов вас проводить.»
Михаил Кононов оставался прекрасным артистом. Только в нынешнем русском кинематографе достойных режиссеров или не было совсем, или они его попросту не замечали. И говорить о гончарном искусстве никто не желал.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *