Я сыграла сотую долю того, что могла

Я сыграла сотую долю того, что могла

Фото  из открытых источников

Такой итог своему творчеству подвела на закате жизни Фаина Раневская.27 августа исполнится сто двадцать  лет со дня рождения великой актрисы

Великой ее стали называть еще при жизни. Талант Раневской был особым, неделимым. О ней писали, что она страдала одной болезнью – манией совершенства, была постоянно недовольна собой. А Фаина Георгиевна говорила о себе, что не считает свою актерскую судьбу счастливой: «Я сыграла сотую долю того, что смогла… Тоскую о несыгранных ролях. Слово «сыграть» я не признаю. Прожить бы еще несколько жизней…».

Этих «бы» в ее жизни было немало.

Если бы не Антон Чехов, смерть которого потрясла ее, восьмилетнюю девочку, до слез, она не прочла бы «Скучную историю»: «Закрыла книжку. И на этом кончилось мое детство».

Писателю обязана Фаина Раневская и своим творческим псевдонимом – первой увиденной ею театральной постановкой был чеховский «Вишневый сад», где главная героиня носила эту фамилию.

О своем таганрогском детстве она вспоминала неохотно: «В семье была нелюбима. Мать обожала, отца боялась и не очень любила».

Отец Фаины Гирш Хаимович Фельдман был в Таганроге человеком известным и влиятельным – владел фабрикой, магазином, пароходом, получил звание Почетного члена Ведомственных учреждений императрицы Марии. И сам он, и жена – мать Фаины – приехали в Таганрог из белорусских еврейских местечек в поисках лучшей жизни. И нашли ее, если этой лучшей жизнью считать богатство, достаток.

Фаину, как и многих детей в богатых домах, обучали музыке, пению, иностранным языкам, хорошим манерам. Отдали в лучшую в городе женскую гимназию – Мариинскую:

 «Училась плохо, арифметика была страшной пыткой. Писать без ошибок так и не научилась. Считать тоже… Учительница подарила мне медальон, на нем было написано: «Лень – мать всех пороков. С гордостью носила медальон».

Гимназию она так и не окончила. Как не окончила потом частную театральную школу:

 «Учиться я начала, повзрослев. И теперь, в старости, стараюсь узнать все больше и больше».

Если бы юная Раневская, тогда еще Фани Фельдман, не сбежала из дома – вначале в Крым, где работала в одном из провинциальных театров на ролях второго плана, а затем в Москву, великой актрисы мы могли бы никогда не знать:

«Было мучительно больно, страшно покидать дом, но своего решения я изменить не могла, и я тогда была страшно самолюбива и упряма, как телеграфный столб. Но тогда мое решение оказалось правильным. И вот моя самостоятельная жизнь началась… Я осталась одна и, как вскоре выяснилось, без средств к существованию».

Ей с трудом удалось устроиться в дачный театр подмосковного поселка Малаховка. Хоть театр и назывался дачным, на его сцене шли пьесы лучших драматургов того времени, ставили спектакли известные режиссеры. А на премьеры съезжалась театральная московская публика:

 «Меня устроила в театр балерина Екатерина Васильевна Гельцер, она вводила меня в литературный салон. Помню Осипа Мандельштама, он вошел очень элегантный, и, как гимназист, кушал пирожные. Помню Веру Холодную, она была сказочно красивая, и глаза невероятного бирюзового цвета. Мне выпало счастье познакомиться с Мариной Цветаевой. Марина звала меня своим парикмахером – я ее постригала».

После революции, спасаясь от голода, Раневская оказалась в Баку, став актрисой Бакинского рабочего театра:

 «Играла много и, кажется, успешно. Театр в Баку любила, как город. Публика была ко мне добра».

Она любила не только театр в Баку, она обожала просто театр, обожала до помешательства:

 «Я была молодой провинциальной актрисой, которой судьба подарила Москву и пору буйного расцвета театров. В то время я перенесла помешательство на театрах Мейерхольда, Таирова, Михоэлса, Вахтангова… Из всех театров на особом месте у меня стоял МХАТ, его спектакли смотрела по нескольку раз…».

За свою творческую жизнь она пережила больше десятка театров – и в Москве, и в других городах:

 «Я не терпела простоев. И если не получала роли в одном театре, уходила в другой».

К себе она была требовательна до нетерпимости:

 «Ужасно! Какая же я бездарная! Совсем не могу играть! Я была совсем не в роли, а аплодисменты… Просто зрители по-доброму принимают все, что я делаю – они меня любят».

Ее действительно любили – до обожания. На премьеры, где играла Раневская, трудно было достать билеты. А вот с театральными режиссерами взаимной любви часто не получалось – выдержать непростой, въедливый характер актрисы было непросто:

 «Режиссеры меня не любили, я платила им взаимностью.

Исключением был Таиров, поверивший мне».

Александр Таиров был создателем и руководителем Камерного театра в Москве, где играла Раневская. В годы войны он участвовал в деятельности Еврейского антифашистского комитета. И когда в конце 1940-х годов началась пресловутая борьба с космополитизмом и еврейским национализмом, на Таирова  завели дело, а его детище – Камерный театр был ликвидирован.

Вскоре и сам он ушел из жизни, не выдержав свалившихся на него бед. После смерти Таирова Раневская почти полгода «простояла» – не было ни сил, ни желания играть на сцене:

 «Я не признаю слова «играть». Пусть играют дети. Пусть музыканты играют. Актер на сцене должен жить!».

Оставаясь театральной актрисой, Раневская снялась в 25 фильмах.

Ее дебютом в кино стала роль госпожи Луазо в кинокартине Михаила Ромма «Пышка». Раневская считала эту роль своей неудачей:

 «Деньги съедены, а позор остался».

Ошеломляющий успех принесла актрисе роль Ляли в фильме «Подкидыш», а фраза «Муля, не нервируй меня!» стала крылатой.

Она была злой мачехой в «Золушке» и чудаковатой Маргаритой Львовной в «Весне», в фильмах «Рядовой Александр Матросов» и «Небесный тихоход» – военным врачом и профессором медицины.

Дважды становилась лауреатом Сталинской премии за роли в патриотических фильмах «У них есть Родина» и «Рассвет над Москвой». Почти все ее роли в кино были второго плана либо эпизодическими, но как они украшали фильмы! Ее называли королевой второго плана:

«Люблю играть эпизод – он в состоянии выразить больше, чем иная многословная роль. Два моих любимых эпизода совершенно противоположны – спекулянтка из «Шторма» и таперша из фильма об Александре Пархоменко».

Последним местом работы Фаины Раневской стал театр имени Моссовета, в котором она отслужила 27 лет:

 «Для меня каждый спектакль – очередная репетиция. Может быть, поэтому не умею играть одинаково… Когда мне не дают роли в театре, чувствую себя пианистом, которому отрубили руки».

Она жила театром, жила творчеством. Так вышло, что для личной жизни места не нашлось, первая и последняя ее любовь осталась неразделенной. Были друзья, были поклонники ее таланта, но себя актриса считала глубоко одинокой:

 «Близких, любимых никого. Ужасное одиночество… Кто бы знал, как я была несчастна в этой проклятой жизни со всеми своими талантами. Недавно прочитала в газете: «Великая актриса Раневская». Стало смешно. Великие живут как люди, а я живу бездомной собакой, хотя есть жилище. Собакой одинокой живу я, и недолго, слава Богу, осталось. Мне 85 лет. Жизнь прошла и не поклонилась, как злая соседка».

Через три года, в июле 1984 года, Фаины Раневской не стало:

В ноябре 2009 года, будучи в Таганроге, я прошлась по тем местам, где жили два выдающихся жителя этого небольшого приморского города – Антон Чехов и Фаина Раневская.

Дом детства великой актрисы и сегодня украшает центр города – умели же строить до революции! В доме находится музей истории Таганрога, а самая большая комната отдана знаменитой землячке. Ее так и называют – комната Раневской. Многие личные вещи актрисы были привезены сюда из Москвы. Зеркало из ее гримерной, туалетный столик, два стареньких кресла. На одном из кресел висел такой же старенький потертый пиджак, который Раневская носила не один год. Настольная лампа, телефонный аппарат из ее московской квартиры, любимые фотографии. Кажется, вот-вот войдет сюда хозяйка этих вещей и скажет своим низким грудным голосом: «А давайте-ка пить чай, если уж пришли ко мне в гости!».

Став великой актрисой, Раневская приезжала в родной город всего два раза – на гастроли. И осталась в нем навсегда – на главной улице Таганрога установили памятник знаменитой землячке, где она с горделиво-победным видом стоит под зонтиком в образе героини из фильма «Подкидыш». И  кажется, вот-вот с ее уст сорвется фраза: «Муля, не нервируй меня!».

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *