«Я тут была, и я пребуду здесь…»

«Я тут была, и я пребуду здесь…»

Наша землячка, известная поэтесса Ольга Ермолаева недавно отметила свой юбилей

Поистине плодовита биробиджанская земля, рождающая поэтов, прозаиков и талантливых журналистов. Те литературные зёрна, брошенные в нашу благодатную почву ещё в тридцатые годы прошлого века, поныне дают обильные всходы. Особенно яркий расцвет литературных талантов наблюдался здесь в пору шестидесятых, когда   Биробиджан, несмотря на пережитые  жестокие репрессии, стал центром еврейской литературы на Дальнем Востоке, притягивающим к себе внимание  всех уголков земного шара. Вместе с еврейскими литераторами и русские поэты и писатели набирали силу слова, активно трудились и создавали глубокие и значимые не только в те, советские, времена произведения. Среди «могучих деревьев» поднималась и «молодая поросль». Тогда в новой поэзии Биробиджана появилось имя – Ольга Ермолаева. Теперь она — известный поэт, член Союза писателей СССР (ныне России), заведующая отделом поэзии столичного журнала «Знамя». Она — автор четырёх книг, изданных в Москве. Недавно Ольга Юрьевна отметила свой юбилей.

Ольга Ермолаева родилась 3 февраля 1947 года в городе Новокузнецке Кемеровской области. Годовалым ребёнком её привезли в посёлок Бира Облученского района, где она росла, впитывала душою густой медвяный запах и красоту нашей дальневосточной  природы, где собирало её детское сердце самые яркие и незабываемые впечатления, где  научилась она слушать тайгу и  лучить тайменя. Где она получила большой  дар – свои мысли и чувства выражать образами и писать густо, насыщенно, красочно:

Та девочка, что по полям блуждала,
Букеты собирала в перелесках
И не боялась встретить
В дальних чащах
Ни зверя, ни дурного человека…
Та девочка за счастье почитала
Езду ночную на товарняках.
Та девочка считала,
Что бессмертной
Она пребудет,
Что по виду счастье –
Как зарево над центром областным.

Первое стихотворение Ольга Ермолаева опубликовала в школьной стенгазете. Оно почему-то было про Ивана Сусанина. А следующие  — отправила в «Биробиджанскую звезду». Виктор Соломатов разглядел в её строчках поэзию и опубликовал их. Когда Ольга окончила  школу, она перебралась в Биробиджан, устроилась работать в эту газету «библиотекарем несуществующей библиотеки», а потом её назначили младшим  литсотрудником.

Первая встреча с Биробиджаном отразилась в её светлых лирических миниатюрах.

А город мой, как песенка,
короткий.
В нём улицы прозрачны
и тихи.
Вот тут живут друзья мои
хорошие,
Тут бродит мальчик,
пишущий стихи.

Она оказалась в окружении талантливых творческих людей и сама, не переставая писать стихи, активно стремилась достичь совершенства.     Во всём проявлялась её нетривиальность. Например, в манере одеваться (набраться смелости надевать красные колготки в те зажатые, консервативные времена могла  не каждая девушка), в читательских пристрастиях — Ахматову и Цветаеву тогда в школе не проходили, но Ольга самостоятельно постигала глубины и высоты их поэтического слога. В её стихах угадывался и их строй. А ещё она мечтала увидеться с Ахматовой,  тогда великая поэтесса была жива: подойти к ней, взглянуть в её лицо, поговорить. Чтобы Ахматова узнала, что на свете есть Оля Ермолаева.

Виктор Соломатов вспоминал: «Когда пришло печальное известие о кончине Анны Андреевны, Ольга заболела. После работы коллеги пошли к ней узнать, что с ней. На табурете, придвинутом к раскладушке, горела свеча и лежал томик Ахматовой. Оля прощалась с любимой поэтессой и надеждой встретиться».

Стихи Ольги  стали появляться на страницах не только областных газет, но и краевых, они звучали по радио. А в 1966-м году вышла её первая небольшая книжка «Подмастерье».

Пою. Я – подмастерье,
Ещё неловки губы.
И кто-то с недоверием
На меня глядит.
Но по ночам мне ломит
От чистых звуков зубы,
Но по ночам мне песня
Горло холодит…

Позже в одном из интервью Ольга Юрьевна рассказывала, что, после того как появились её несколько стихов в этой крошечной зелёненькой книжке, стало стыдно писать плохо. Эти несколько страничек в книжке-кассете были уже как бы настоящей книгой. Большинство стихов теперь шло «в отвал». И эта установка у неё осталась. Поэтому и книг у неё немного.

В 1970 году она уезжает в Хабаровск.  Как-то она писала: «Я люблю этот город на холмах, когда-то в нём играла для меня музыка. Здесь родилась моя дочь. Но мне мало кому теперь можно сказать в Хабаровске: «Здравствуй!». Разве что в тайге амурскому бархату с пробковой корой и чёрными ягодками». Отсюда уходила она с геологическими партиями  в отроги Сихотэ-Алиня и Приморья в компании бывалых ярких и талантливых людей. А геолог и мореход, о котором рассказывали легенды и пели песни, стал её мужем. Когда вместе со своим Борисом Ольга была на месторождении аметистов, значительное пространство их палатки занимали ящики, наполненные искрящимися лиловыми и сиреневыми друзами, напоминающими сиреневый сад… До сих пор она не расстаётся с маленьким необработанным аметистом — друзкой, подобным армянскому храму в горах. А теперь её Борис лежит в земле Хабаровска около аэропорта…

В Хабаровске ей довелось работать воспитателем в детском доме, сотрудницей Хабаровского телерадиокомитета, руководителем кукольного театра, журналистом районной газеты.

В 1975 году Ольга окончила факультет театральной режиссуры Московского института культуры и осталась жить в Москве.

Через три года там же, в московском издательстве «Молодая гвардия», появляется её новый сборник «Настасья». В трёх десятках стихотворений она сумела рассказать о времени, о стране, о судьбах дорогих её сердцу близких и дальних и о себе. В них станция Бира, от которой она произошла:

Мне, деревенской,
Всё бы поле, мгла,
Далёкие болота да овраги,
От дыма, деревень,
Тепла и влаги,
От туч и ветра
Я произошла.

В них, надрывных и горьких, прощание с дедом Андреем, чьими руками создан и обихожен её детский мир, родительский дом и скромный быт:

Все стропила, воздетые им,
уцелели,
Все деревья колеблют
верхушки,
А он, словно ребёнок, лежит
в колыбели,
И древесные стружки
в подушке.

В них любимая дочь Настасья и  бабушка Анна, просиявшая над ней своей неувядающей красотой, культурой и достоинством.

В них не так далеко ушедшее в прошлое вместе со школьной программой «Слово о полку Игореве» и размышления о своём месте на Земле, о междоусобных распрях, описанных в «Слове…», которые не исчезают навсегда ни в истории, ни в судьбах народов, ни в личной жизни людей:

Нам ли ещё злобу ковать,
Плесть друг о друге
напрасное,
Коли и так каждому дней
Недостаёт на веку?

За книгу стихов «Настасья» в 1978-м году Ольга Ермолаева удостоена диплома в конкурсе имени Николая Островского, а сам сборник признан лучшей книгой года в издательстве «Молодая гвардия».

Читатели ждали стихов Ольги Ермолаевой. Литературный обозреватель Татьяна Иванова вспоминает, с каким нетерпением она ожидала появления очередного сборника любимой поэтессы, выискивала её подборки, после того как однажды прочитала:

…Здесь в каменном пустом
особняке
Нашёл себе пристанище
художник,
И я спросила,
Тихо засмеявшись:
Ты что со мной содеял,
парень?
И эти бедные родные пальцы
Поцеловала.
Древняя столица,
Прости меня, я баба-азиатка,
Зелёными угрюмыми глазами
Вбирающая всё вокруг
без спроса.
Прошу тебя,
Пресветлая София,
Ты забери взамен,
Что пожелаешь,
И только речь мою,
Лишь только речь оставь
И этого отдай мне человека.
Чтобы вовек дышать с ним
Талым снегом
И на спине нести,
Коль ослабеет.

«Тогда меня поразила, прежде всего, сила чувства, — пишет Т.Иванова, — сила любви (…), почти не встречающаяся в стихах, написанных женщинами. Поэтессы заняты собой, своим внутренним миром. Мужчин они презирают. Мне жаль этих женщин. Жаль мужчин, которые, как известно, способны на самые разнообразные подвиги, когда их любят. А главное — жаль поэзию. Во все времена любовь давала ей силу, а она, в свою очередь, давала силу любви».

Сборник, которого ждала  Т.Иванова, вышел в 1984 году под названием  «Товарняк» в абсолютно чёрной обложке. Но эта тощая книжонка разошлась из книготоргов Москвы мгновенно. Уже на следующее утро в столичной продаже её не было. Не дошёл «Товарняк» и до Биробиджана. Его нет в наших фондах, может быть, он есть только в чьих-то личных  библиотеках…

Ещё через  четыре года были изданы две поэмы Ольги Ермолаевой:  «Посёлок» и «Дорогие родные», объединённые  названием «Юрьев день». В них — история России, и снова присутствует  её малая родина,  детство, на которое она всегда смотрит, как на солнце, «сквозь искры цветные в ресницах». В 1999 году в Санкт-Петербурге выпущена её (пока!) последняя книга «Анютины глазки», а в двухтысячные —  множество публикаций в журнале «Новый мир» и других центральных толстых журналах.

Сегодня  её время в основном занимает работа в журнале «Знамя», ежедневно бросая на её редакторский стол поэтическую волну высотой с  цунами. А вечерами — частое  общение в местах так называемых литературных тусовок или, лучше сказать, литературных встреч в Булгаковском доме, Доме-музее А.П. Чехова, литературных кафе на Старом Арбате и в других знаменитых местах.

Два года назад мне довелось побывать в Москве по неожиданным, незапланированным делам. Захотелось повидаться и со своей известной землячкой. Доехала на метро до площади Маяковского, прошла мимо Театра сатиры, его афиш с портретами М. Ширвиндта и других знакомых всем актёров  до улицы Большой Садовой, где расположена редакция журнала «Знамя». В маленьком проулочке по адресу: ул. Садовая, 2/46,  на стене дома увидела табличку: «Редакция журнала «Знамя». Позвонила в скромную дверь, совсем непохожую на дверь такого авторитетного в России журнала. Тишина. Прочитала расписание: пятница  — корреспондентский день. Ко мне подошла какая-то женщина и объяснила, что в пятницу журналисты занимаются выездной работой, в редакции их может и не быть. Но когда услышала, что я с Дальнего Востока и хочу увидеть Ермолаеву, предложила  войти. Мы вместе поднялись из цокольного помещения вверх по лестнице. В редакции действительно журналистов не было, лишь только уборщица мыла пол. Услышав, что я к Ермолаевой, она, к моему удивлению, без разговоров, бренча ключами,  открыла  кабинет Ольги Юрьевны и сказала: «Входите, но она сегодня, может быть, не появится». Я вошла в узкую продолговатую комнату, стены которой были увешаны фотографиями и какими-то картинками, очевидно, дорогими сердцу хозяйки, стол занимали стопы рукописей. Я положила на него брошюрку,  выпущенную нашей библиотекой к её очередному юбилею, наглядность с юбилейной книжной выставки,  оставила  свой электронный адрес и ушла.

Через пару дней я вернулась в Биробиджан. В электронной почте было письмо от Ермолаевой: «Алла, дорогая, спасибо Вам за всё, за всё! Очень трогательно. Спасибо. Оля». Вот и к нынешнему юбилею поэтессы я отправила ей поздравление со словами: «Биробиджан Вас помнит и читает».

Ответ пришёл следующего содержания: «Спасибо, моя милая! И мне не забыть никогда!».


Алла Акименко, заведующая сектором национальной литературы областной научной библиотеки.

Фото с сайта gallery.vavilon.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *