Юрий Норштейн: путь прорастания травинки

Юрий Норштейн:  путь прорастания травинки - Юрий Норштейн

Фото Дмитрия Дубинского

Юрий Норштейн

15 сентября исполнилось 75 лет выдающемуся художнику-мультипликатору, режиссеру и сценаристу анимационного кино Юрию Норштейну. «БШ» публикует отрывки из интервью с создателем культовых мультфильмов, на которых выросло не одно поколение

«Уже снимался первый кадр: лист в тумане пролетает. Снимали дерево, с которого, кружась, падал лист, но никто не знал, что ежика еще нет. Я ходил, делая вид, что все в порядке, хотя внутренне чувствовал, что пройдет день или два и грудная клетка моя просто провалится. С этим ходить невозможно. Очевидно, напряжение дошло до такого состояния, что либо он должен получиться, либо я взорваться. Я помню: мы сидели с художником фильма Франческой Ярбусовой, и я так стал орать, что она села и его нарисовала. Сразу – вот и все! Но почему он нарисовался, я все равно не смогу объяснить…»

vokrug.tv

«Я в реке, пускай река сама несет меня», — решил Ежик, как мог глубоко вздохнул, и его понесло вниз по течению. Познакомиться с автором удивительного философского мультфильма «Ежик в тумане», который по результатам опроса 140 кинокритиков и мультипликаторов из разных стран был признан лучшей мультипликационной работой всех времен, наверняка  втайне мечтает каждый поклонник этого уютного десятиминутного шедевра. Однажды нам повезло: хотя Юрий Норштейн интервью дает крайне редко и неохотно, он согласился принять нас у себя в студии, что в Войковском проезде в Москве.

Только мы переступили порог, хозяин сразу же предупредил: о работе, в том числе и над гоголевской «Шинелью», которую не получается завершить вот уже не первый десяток лет, рассказывать он не станет. А мы, признаться, пришли без каких-либо конкретных вопросов – нам просто хотелось поговорить о жизни и об искусстве. И наша спонтанная беседа складывалась сама собой, производя при этом в душе едва уловимую, но важную перемену. Как, наверное, и бывает всегда, когда встречаешься с мудрым и очень добрым человеком.

– Юрий Борисович, как известно, «времена не выбирают – в них живут и умирают». А как вы себя чувствуете в эпоху, когда чуть ли не каждый день зажигаются «звезды», комфортно ли вам в наше «гламурное» время?

МЕНЯ МНОГОЕ СЕГОДНЯ УДРУЧАЕТ, ОСКОРБЛЯЕТ И УНИЖАЕТ.  Особенно мнимая серьезность, за которой нет ничего подлинного, и фальшивое радение властей предержащих о судьбе своей страны. Но времена, действительно, не выбирают. Я создал свой мирок, в котором могу сопротивляться внешним вызовам. Мне оставлена свобода мыслить, двигаться, работать, и я этому рад. Вообще, диагноз сегодняшнему обществу можно ставить по обложкам глянцевых журналов. И, увы, этот диагноз неутешителен. Стремление к обретению славы стало нормой человеческой жизни, пределом мечтаний миллионов.

МЕНЯ ПОРАЖАЕТ,  что знаменитые люди сегодня считают допустимым красоваться в интерьерах своих кухонь или даже позировать кверху задницей на аэродромах своих широких постелей. До чего же сильным должно быть стремление стать предметом чьего-то внимания, раз ты можешь опуститься до такой пошлости? Возможность получения наград, жажда сфотографироваться с помпезной лентой через весь живот рядом с президентом или премьером – все это кружит головы и вызывает сладостный трепет. Но что это такое? Откуда берутся столь странные желания?

Есть вещи несоизмеримо более важные для человека. Впрочем, как у всякого явления, у погони за гламуром и известностью тоже есть своя оборотная сторона. И это – сама трагичность жизни, страх пустоты и одиночества. Отсюда столько наносной мишуры…

Хотя без познания истинной радости, как и без иронии, драматизм бытия пережить нельзя. Как бы иначе выживали солдаты в окопах, не теряя самообладания, не падая духом, когда смерть окружает со всех сторон? Если бы не балагурство, не народные присказки да побасенки – отчаяние было бы всеобъемлющим.

– Скажите, а что вас обычно радует в жизни, что способно приятно удивить?

МЕНЯ РАДУЮТ внезапные, самые незначительные открытия и удачи. Например, я, не умеющий готовить, однажды вкусно приготовил рыбу. Хорошо помню тот далекий день. Это получилось случайно и обрадовало меня чрезвычайно! В гостях у нас тогда как раз был Тонино Гуэрра, уже, к сожалению, ушедший, со своей очаровательной женой Лорой. Так они весь день потом выпытывали у меня, что же это за великолепный рецепт такой, что за рыбина чудесная. А это была всего лишь обыкновенная треска!

Так что воодушевляют меня любые, самые, казалось бы, несущественные вещи. Даже такие, как ненароком замеченный взгляд человека, преисполненный глубины. Или доверчивая ладошка ребенка в твоей руке, соединяющая все твое существо с непостижимой огромностью жизни… Подобные моменты дарят поистине животворные ощущения. Немного нужно человеку для радости.

Трагедия человечества в наши дни состоит в том, что люди разучились радоваться мелочам, которые в сути своей велики. На самом деле, если человек не способен радоваться малому, буквально какой-то детали – трепету листвы, допустим, или крохотной распустившейся почке, нежному пушку вербы, то сладость настоящей радости он так и не познает. И сколько бы он ни старался заглушить гложущее его чувство неудовлетворенности, набирая все больше и больше ненужных вещей и предаваясь все более изощренным удовольствиям, жизнь его без чувствования малого – окончена, так и не начавшись.

– Насколько, по-вашему, человек, который занимается творчеством, зависим от степени своего благосостояния?

Я ВСЕ ВРЕМЯ ПРИВОЖУ В ПРИМЕР  один эксперимент, который как-то провели американцы. Они погрузили человека в жидкость, равную ему как по температуре, так и по удельному весу, и у испытуемого начались галлюцинации. Это поразительно: он перестал ощущать «контраст с жизнью», его естество потеряло свои собственные «границы», «компас» перестал работать. Он больше не чувствовал себя. Но все очень просто – чтобы почувствовать вкус воды, нужно ощутить жажду, чтобы обрадоваться вкусу хлеба, горячих щей и водки, надо продрогнуть и изголодаться. Чтобы ощутить тепло дружеского взгляда, нужно настрадаться в одиночестве. А кто-то из мудрых сказал: «Если любишь – надо уехать». Это из той же серии. Сегодня все хотят быть в комфорте и сытости и одновременно пребывать в художественной мысли. Но это «есть две вещи несовместные». Чтобы что-то создать, необходимо не просто выстрадать это, но иногда и быть убогим и убитым, а потом снова «одушевиться» и воскреснуть.

– Может ли искусство менять человека, учить его чему-то?

Я РАЗМЫШЛЯЮ об этом постоянно  и каждый раз прихожу к противоположным выводам. Сказать, что искусство ничего не меняет, было бы нечестно. С другой стороны, нельзя утверждать и то, что жизнь людей в государстве, которое пребывает в искусстве, может меняться к лучшему. У Пушкина есть чудная строка в «Борисе Годунове»: «Не всякое слово в строку пишется». Точно так и не всякая мысль определяема. Она может оставаться как бы в затемнении, но это вовсе не значит, что человек не способен думать. Такой подход применим абсолютно ко всем людям, и род занятий при этом не играет роли. Дворник тоже должен выполнять свою миссию виртуозно, с осознанием, что от того, насколько хорошо он подметет улицы, будет зависеть, подвернет ли ногу, упадет ли какая-нибудь старушка или нет. И это понимание является его творческим актом. Чтобы быть художником в наивысшем понимании этого слова, нет необходимости сутки напролет корпеть возле мольберта. Достаточно быть человеком, который способен «прослеживать путь». Если тебя восторгает путь прорастания травинки, если ты восхищаешься колыханием колокольчиков на ветру, слышишь запах снега, – ты уже художник.

– Юрий Борисович, вы о чем-то мечтаете?  

Я ВСЕГО ЛИШЬ ХОЧУ, чтобы моя жена  (художник-мультипликатор Франческа Ярбусова – прим. автора) была здорова, чтобы она могла заниматься творчеством в ту силу, которая дарована ей природой. Она очень сильный художник. Хочу, чтобы мои внуки успешно развивались, вырастая в нормальных людей, которые способны понять, что такое боль и страдание близкого человека. Чтобы знали цену своим словам, мыслям, поступкам. Я хочу, чтобы мой сын и дальше занимался делом, которое так любит. Он расписывает церкви, пишет иконы, причем делает это на очень высоком уровне и с очень высокой степенью ответственности. Я хочу, чтобы моя дочь проявила большее бесстрашие в занятии живописью, чтобы все у нее получалось. Хочу, чтобы в нашем мире был мир и каждый человек мог ощущать, что происходит в душе другого человека.


Текст Марии Дубинской

Источник:   www.oknovmoskvu.ru

Публикуется в сокращении

Полный текст интервью можно прочитать здесь: http://oknovmoskvu.ru/talanti-i-poklonniki/news_post/yuriy-norshteyn-put-prorastaniya-travinki

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *