За душу берет

За душу берет

Фото: brusselevedy-ru.livejournal.

Эрик-Эмманюэль Шмитт (28 марта 1960 года, Сент-Фуа-ле-Лион)

Французский писатель и драматург. Его пьесы были переведены и поставлены в более чем тридцати странах мира.

Богатое отражение в творчестве писателя нашла тема мировых религий, которая ярко проявилась в «Цикле незримого» – четырех повестях Шмитта («Миларепа» – буддизм в Тибете, «Месье Ибрагим и цветы Корана» – суфизм и иудаизм, «Оскар и Розовая Дама» – христианство, «Дети Ноя» – христианство и иудаизм). Бурную критику вызвал его роман 2001 года «Другая судьба». В нем описываются два параллельных мира: в одном из них Адольф Гитлер успешно сдает вступительные экзамены в Венскую академию изобразительных искусств в 1908 году и не становится диктатором, а в другой Шмитт описывает реальное историческое развитие событий.

Сегодня Эрик-Эмманюэль Шмитт живет и работает в Брюсселе, а с 2008 года имеет кроме французского еще и бельгийское гражданство.

 

Не спрашивайте, как выглядела моя мама. Разве можно описать солнце?

 

Вот уже несколько недель, как кончилась война. Вместе с нею кончилась пора надежд и иллюзий. Нам, спрятанным детям, предстояло возвратиться к реальности, чтобы получить, словно обухом по голове, известие о том, что у нас по-прежнему есть семья или что мы остались на земле одни…

 

В том 1942 году нас обязали носить желтую звезду, но мой отец, ловкий портной, ухитрился сшить нам такие пальто, на которых эти звезды были незаметны, однако при необходимости их можно было предъявить. Мама называла их «наши выпадающие звезды».

 

В мгновение ока я все понял: Бог был здесь. Повсюду вокруг нас. Повсюду над нами. Это был Он – воздух, который трепетал, пел, взмывал ввысь, под своды, и изгибался под куполом. Это был Он – воздух, расцвеченный витражами, сияющий, ласковый, пахнущий миррой, воском и ладаном.

 

– Да что же это такое нам выпало?

– Миссия. Долг. Свидетельствовать перед людьми, что есть только один Бог, и с помощью этого Бога побуждать людей уважать себя и других.

 

– А почему же Бог не спас их сам? Ему что, все равно? Или Он был в отпуске?

– Бог сотворил мир раз и навсегда. Он дал нам инстинкт и разум, чтобы впредь мы могли обходиться без Него.

 

– Если потоп еще продлится и в мире больше не останется ни одного еврея, говорящего на иврите, я смогу научить тебя этому языку. А ты передашь его другим.

– Тогда все скажут, что вы Ной, а я – ваш сын!

 

– Жозеф, ты хочешь знать, какая из двух религий истинная? Да ни одна из них! Религия не бывает ни истинной, ни ложной, она просто предлагает определенный образ жизни.

 

Когда у меня зарождалось подозрение относительно кого-нибудь из товарищей, я запрещал себе что-либо выяснять. Сам врешь – не мешай врать другим. В этом было наше общее спасение.

 

Эта новость меня просто подкосила: все мои надежды стать христианином улетучивались. Из-за какого-то клочка кожи, которого никто и не видит, я был обречен навсегда оставаться евреем.

 

– Люди сами причиняют друг другу зло, и Бог тут совершенно ни при чем. Он сотворил людей свободными. А это значит, что мы радуемся или страдаем независимо от наших достоинств или недостатков. Какую жуткую роль ты хочешь отвести Богу! Неужто ты можешь хоть на миг допустить, что тех, кому удалось спастись от нацистов, Бог любит, а тех, кому не удалось, – ненавидит? Нет, Бог не вмешивается в наши дела!

– Вы хотите сказать, что, как бы оно тут ни обернулось, Богу на это наплевать?

– Я хочу сказать, что, как бы оно тут ни обернулось, Бог свою работу завершил. И теперь наша очередь. Мы должны позаботиться о себе сами.

 

Любить – это трудно, любовь нельзя вызвать по заказу, ее нельзя ни контролировать, ни продлить усилием воли.

 

– Нас было семь человек в семье: родители и пятеро детей. Все умники, кроме меня. Отец адвокат, мать пианистка, концертировала с лучшими оркестрами; братья и сестры все с дипломами. Короче говоря, одни мозги… И всех забрали! Посадили в грузовик и увезли! Они просто не верили, что такое может с ними случиться, вот и не прятались. Такие умные, почтенные люди. А я спасся только потому, что меня не оказалось ни в школе, ни дома! Я шлялся по улицам. И спасся именно потому, что шлялся… Ну ее, эту учебу…

 

– То есть для христиан все уже произошло, а для евреев еще только должно произойти.

– Вот именно, Жозеф. Христиане – это те, кто вспоминает, а евреи – те, кто еще надеется.

– Получается, что христианин – это еврей, который перестал ждать?

– Да. А еврей – это христианин до Иисуса.

 

– Иудейская религия настаивает на уважении, в то время как христианская – на любви. Вот я думаю: не является ли уважение чувством более основательным, нежели любовь? И вдобавок более реальным… Любить своего врага, как предлагает Иисус, и, получив пощечину, подставлять другую щеку – это, конечно, восхитительно, но не применимо на практике. Особенно в наше время. Ты бы, например, подставил Гитлеру другую щеку?

 

– Я вот думаю: уж не являемся ли мы, христиане, всего лишь сентиментальными евреями…

 

– Жизнь каждого из вас – это не просто обычная человеческая жизнь, в ней заключено послание. Я не хочу, чтобы это послание погибло, так что давай работать.

 

Безоблачными ночами я тайком выбирался из дортуара, чтобы поглядеть на небо. Когда я находил «звезду Жозефа и мамы», ночные светила вновь принимались петь на идише.

 

Как же я был счастлив снова слышать идиш – этот язык, исполненный такой нежности, что на нем невозможно даже звать ребенка по имени без того, чтобы не добавить к этому имени что-нибудь доброе, уменьшительное, милый слог, ласкающий слух, будто сладость, подаренная сердцевинке слова…

 

– Нет, я не предаю тебя, Жозеф. Евреями придется заняться тебе. Отныне Ной – это ты.

 

Я подобрал еврейскую ермолку и палестинский головной платок. Затем сунул ермолку в правый карман брюк, а платок – в левый.

– Что ты делаешь? – удивленно спросил Руди.

– Начинаю собирать коллекцию.

 

 

Цитаты из произведения  Эрика-Эмманюэля Шмитта «Дети Ноя»

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *