Закат как начало, или Оптимистическая трагедия по-японски

Закат как начало, или Оптимистическая трагедия по-японски

Вначале были… комиксы. Рисованная история о нечаянно «прижитом» гейшей мальчике, перебрасываемом из семьи в семью, разошлась в Японии тиражом 14 миллионов экземпляров! Экранизировав историю мальчика Дзюнноскэ, её авторам удалось кроме денежных «сливок» собрать ещё вдоволь «масла».

Японская академия киноискусств в 2006 году присудила фильму, необычно названному «Всегда: закаты на Третьей улице», режиссёра Такаси Сибасаки награды практически по всем (!) номинациям. Но в отличие от «оскароносных» американских лент, первоклассный японский кинематограф в России не слишком известен. Фестиваль японского кино в Биробиджане, устроенный с помощью Генконсульства Японии в Хабаровске, в какой-то мере помогает ликвидировать этот пробел хотя бы для россиян-дальневосточников.

Нам предстаёт Япония 1958 года – разбитая в войне, потерявшая своё место в мире. Главные действия происходят на Третьей улице в районе «квартала Закатов» в Токио. Кажется, ничего иного, кроме закатов, на этой улице не происходит: заката мелкого бизнеса, заката наивных надежд молодых людей.

Тем временем среди хибар и лавчонок вырастает циклопическая конструкция токийской телебашни. Замысел её строителей амбициозен: башня непременно станет самой высокой в мире и тем снова возвысит Японию!

И вот на Третьей улице появился мальчик Дюнноскэ – «нечаянный» сын гейши, погибшей в войну во время бомбёжки. За ним, как может, присматривает подруга матери по роду занятий. Она пытается начать новую жизнь – мелкий бизнес. Но тот даёт слишком мелкую прибыль в квартале Закатов. О молодой красивой женщине шепчутся соседи, что она «даже вынуждена продавать себя, хотя давно уже не эпоха Эдо». К ремеслу гейши отношение в Японии уже тоже иное. Но мужчины-соседи всё равно вьются возле неё в баре, надеясь хоть на какой-то знак внимания такой искушённой в любви красавицы.

Хироми легко сводит с ума пришедшего за выпивкой в её бар писателя-неудачника: «Кому, как не вам, человеку, пишущему для детей, воспитать такого несчастного мальчика!» Трезвый взгляд на вещи возвращается к литератору Тягава после похмелья… Сбытый с рук мальчик весь фильм обращается к своему нечаянному опекуну просто «дяденька», тот всячески шпыняет мальчишку и, наконец, напрягая свои педагогические способности, усаживает за книжку.

Неожиданно ребёнок зачитывается «Приключениями мальчишек», которые писатель посылает в детский журнал просто для заработка. Дзюнноскэ сам оказывается большим фантазёром, сочиняя и записывая фантастические истории про бедного мальчика, попавшего в Японию ХХI-го века.

XXI-й век для десятилетних мальчишек в 1958 году – это что?

Мы видим мегаполис с небоскрёбами из стекла и бетона, гигантской телевышкой, многоярусными автомобильными мостами над городом… Да ведь это вид современного Токио! Из настоящей фантастики там только «летающие тарелки», маневрирующие между башнями небоскрёбов…

В Японию приходят новые времена. Празднование Рождества тоже ищет своё место в мире японской культуры. Ели с рождественскими колокольчиками на бесснежных улицах смотрятся странно. Слов «Рождество Христово» на японском нет: звучит заимствованное из английского «Кристмас», а на улицы выходят Санта Клаусы с мешками подарков. Это знаки: если вокруг так много перемен — что-то обязательно измениться и в жизни каждого.

Главный символ нового Токио – самая высокая в мире телебашня – занимает место конуса Фудзиямы в морском тумане и облаках. А в густой пелене всё-таки выпавшего на Рождество снега её силуэт смотрится, как силуэт новогодней ёлки…

Тягава решает сделать приёмышу рождественский подарок. Мальчишка попросил у него только… карандаш и резинку. Желаемый подарок очень символичен. Мальчик-писатель желает получить к бумаге ещё две необходимых для творчества вещи. А ведь это прямое обращение к традиционному восточному понятию о «трёх драгоценностях» художника, философа и поэта: бумаге, тушечнице и кисти! Воспитатель от Санта Клауса вручает Дзюнноскэ перьевую авторучку – символ технического прогресса своего времени. Опять символичная сцена: живой национальный дух построит новую Японию. Взрослый и ребёнок нашли в этом точку душевного соприкосновения.

Другой подарок Тягава решает сделать гейше Хироми. Ужасно смущаясь и опустив глаза в пол, он предлагает ей выйти за него замуж и протягивает… пустую коробочку для кольца. «Жених» смиренно произносит: «Извините, но у меня хватило денег только на коробочку. Но я обещаю – кольцо в ней обязательно будет». И молодая женщина, совладав с собой, произносит: «Наденьте мне его», протягивая свою грациозную руку… Возможно, это одна из самых романтических сцен в мировом кинематографе, на которые так скуп почему-то стал отечественный киноэкран…

Что до «квартала Закатов» (помните о восприятии этого названия в начале фильма?), то ведь закат – это ещё и достойное любования зрелище, и обещание нового дня! Режиссёр говорит со зрителями «национальным кодом» архетипов, потому его фильм оказался так понятен в Японии.

Кинолента, начинавшаяся как социальная драма, постепенно развилась в своеобразную «оптимистическую трагедию» по-японски, а в конце превратилась в добрую рождественскую сказку. Впрочем, как видим, совершенно реалистическую.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *