Здесь и сейчас

Здесь и сейчас

Олега Черномаза

Скажу честно — до недавних пор я имел весьма смутное представление о театральной жизни, о театральном быте. Так что когда я направился на репетицию новой постановки в еврейский народный музыкально-драматический театр «Когелет», не знал, свидетелем какого действа стану

Мне было известно, что репетиционное помещение «Когелета» находится где-то в филармонии, но это заведение для меня всегда было загадкой. Огромное здание, большие залы, фойе, галереи, множество ведущих куда-то ходов… Чтобы добраться до «когелетовцев», проникаю в здание со стороны билетных касс. Меня встречают полуосвещенное помещение, закуток и лестница-лестница-лестница… 

Как сообщил мне по телефону художественный руководитель и режиссер театра Сергей Корнилевский, репетиция проходит на пятом этаже. Поднимаюсь. Вроде пятый. Лестница уходит куда-то дальше. Снова полутемный коридор и дверь. Вхожу и сразу попадаю на «застолье». Точнее, на застольный этап репетиции.

18.50. Пятеро человек расположились вокруг стола, на котором установлен микрофон. Выразительного вида мужчина стоит чуть поодаль. Режиссер Сергей встает с потрепанной софы и здоровается. Актеры  после недолгих объяснений продолжают начитывать текст в микрофон. 

Я примостился в сторонке и с интересом наблюдаю за происходящим. До меня доносится разговор истинно английских джентльменов. Выразительного вида мужчина вернулся за стол и старческим голосом приговаривает: «Ой, побьют, наверное, побьют». Иногда Сергей начинает что-то объяснять, и тут становится непонятно, кто говорит — репетирующий актер или наставляющий режиссер… Постепенно действие  переходит из Англии девятнадцатого века в более или менее современные нам реалии. Я понимаю, что имею дело с театром в театре.

19.40. Перерыв. Вся труппа сбивается к компьютеру и слушает песню про «Когелет». Ко мне подходит одна из актрис, представляется — Ирина Кучерук. Она и Владимир Градов, тот самый, выразительной внешности, — старейшины театра. В новой постановке им достались роли некогда знаменитых артистов бездействующего ныне театра, приглашенных азербайджанским водочным бизнесменом Тофиком сыграть спектакль, который некогда очень любила его мать. 

19.45. «Когелетовцы» начинают петь хором ту самую песню. Поначалу кажется, что это что-то вроде гимна, но позже выясняется, что спектакль будет музыкальным — в общей сложности готовится около пятнадцати песен. Театр должен соблюдать свой музыкальный формат. К слову, когда актеры перемещаются по комнате, кажется, что вместе с ними двигается и растягивается и особое театральное пространство.

20.05. Репетиция продолжается. Актеры сидят вокруг стола и читают свои роли. Действие пьесы окончательно переместилось в наше время. Россия, середина девяностых. Труппа старого театра работает над постановкой некогда известного спектакля, однако главная звезда «зазвездился» окончательно и не пришел. Вместо него от безнадеги решили взять первого попавшегося под руку оболтуса — Сергея, которого играет Евгений Калинин (собственно говоря, тоже начинающий актер). Нужно во что бы то ни стало удовлетворить запрос Тофика на «культур-мультур» — так и называется пьеса Юрия Лозы, по которой «Когелет» ставит спектакль. 

Пусть мне и стало более или менее понятно, что происходит, легче от этого не делается. Кажется, что реплики наших актеров обращены непосредственно ко мне. Героини Ирины Кучерук и Светланы Боровой жалуются на жизнь, персонаж Евгении Борзых ведет себя так, как положено двадцатилетней раскрепощенной девушке, Сергей-Евгений остался у компьютера — театр захватил все помещение и теперь проникает в мою голову.

20.09. Сергей Корнилевский начинает обсуждать костюмы и декорации со внезапно зашедшим человеком. Их заготовлено на пятьдесят тысяч рублей. Декорации достаточно мобильны — «Когелет» собирается этой осенью на гастроли по районам области. 

20.12. Игра продолжается, а меня одолевают вопросы. Простые люди иногда актерствуют или актеры проживают жизнь своих героев, или имеет место быть нечто третье — знакомо некое чувство нереальной реальности? А вот сейчас они все говорят или репетируют? За что уцепиться? Сами актеры жизнь с ролями не путают? 

20.35. Репетиция закончилась. Спускаемся по темной лестнице. Обыкновенные бытовые разговоры, обыкновенные люди. В автобусе Сергей и Ирина обсуждают, куда лучше идти за крещенской водой.

А я думаю о том, что стал свидетелем чего-то существенного, силящегося проявиться в окружающем мире, возможно, манящего. Есть такие геометрические фигуры, которые перетекают или переходят в другую фигуру, нарушая правила геометрии. Так для меня теперь выглядит театральное нутро. 

«Если возникает эффект экспромта, эффект сиюминутности, присутствия здесь и сейчас, — это и есть театр. Я  вспоминаю фильм «Бродячий автобус», где на спектакль не явился актер, играющий главную роль, и остальные актеры начали отыгрывать свою жизнь. Зрители восхищались и трагедией и шутками, но при этом не понимали, что играется не либретто, а жизни самих актеров. Если человек путает театр и реальность, это говорит о хорошо подобранном тексте, хорошо отыгранной роли и вот этом самом состоянии «здесь и сейчас», которым хорош театр». Из беседы с Сергеем Корнилевским.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *