Здесь мёдом не намазано

Здесь мёдом не намазано

Фото автора

Армия пчеловодов ЕАО остаётся без пчёл и рынков сбыта

На вопрос: «Сколько в Октябрьском районе владельцев пасек?» – точно вам не ответит никто

Пасека, большая и маленькая

В комитете по управлению муниципальным имуществом администрации района, по словам его председателя Виктории Смирновой, официально зарегистрированы как арендаторы или владельцы земельных участков, занятых под частные пасеки, 42 человека, в том числе девять из них оформили своё право на бесплатное использование «в медоводческих целях» дальневосточных гектаров.

По данным руководителя филиала «Октябрьский» ОГКУ «Лесничество ЕАО» Михаила Плешакова, к этим пасечникам нужно прибавить ещё 12 пчеловодов, владеющих пасеками в лесном фонде и имеющих документы на безвозмездное пользование участками в течение пяти лет. В стадии оформления документы ещё пяти жителей Октябрьского и соседнего Ленинского районов. Из их общего числа два человека взяли лесные участки, воспользовавшись федеральной программой «Дальневосточный гектар».

Но реально семейных и коллективных пасек в районе в несколько раз больше. Только до производства там мёда в товарных количествах далеко. Дело, скорее, любительское. Многие жители сёл выставляют ульи в собственных садах и огородах в черте населенных пунктов или вывозят на облюбованные участки с растениями-медоносами только на время, считая, например, что землями вдоль водоёмов можно пользоваться и бесплатно.

Не редкость, когда на одной стоянке находятся улья сразу нескольких владельцев. Друзья или коллеги объединяются, чтобы было легче и удобнее ухаживать и присматривать за пчёлами. Редкий пчеловод на большой пасеке может обходиться без помощников из числа членов своей семьи или наёмных работников, тех же сторожей.

Перевозить улья с места на место, проводить обработки пчёл от вредителей и болезней, регулировать численность трутней, носить заполненные мёдом восковые рамки к медогонке – тяжёлый физический труд, к тому же требующий немалых финансовых затрат.

Но пчеловоды с опытом считают, что разведением пчёл всё-таки стоит заниматься. Не случайно ведь, по данным сельхозуправления, у населения маленького Октябрьского района имеется 1 680 пчелосемей. И в прошлом году они дали своим владельцам 85 тонн меда.

В тесноте и в обиде

В сопках за селами Екатерино-Никольское, Полевое и Столбовое, на границах лесного фонда, где протекает множество ручьёв и малых речек, куда ведут хоть какие-то твёрдые дороги, пасек больше всего.

Большинству пчеловодов комитет по управлению муниципальным имуществом, как и положено по закону, выделяет участки в аренду на расстоянии трёх километров друг от друга. Но пчёлы могут собирать пыльцу с цветущих деревьев и дикоросов, улетая от улья на расстояние до 12 километров. Поэтому уже сейчас между владельцами пасек, вынужденными отодвигать свои стоянки как можно дальше от соевых полей, обрабатываемых гербицидами, не редкость конфликты по поводу пчелиных роев, которые вполне могут оказаться в чужих ульях…

Самые дальние лесные пасеки в Октябрьском районе, по словам Михаила Плешакова, находятся примерно в 70 километрах от Амурзета на реке Кулемной, богатой рыбой. И принадлежат они Александру и Константину Бондаренко. Отец с сыном – потомственные пчеловоды. На пасеке, принадлежавшей три десятка лет назад Первомайскому пчелосовхозу, работали прежде их родители. Добраться туда можно только верхом на лошадях. По словам пчеловодов, места эти, после того как в районе вновь поселились амурские тигры, стали небезопасными. Александр рассказывал, что в прошлом году тигр лишил их почти всех собак. Осталась одна, которая успела забиться под крыльцо дома. Новых собак они с собой больше не берут, чтобы не привлекать к своему временному жилью крупных хищников. Отпечатки их мощных лап периодически встречаются и по берегам речки Столбухи, что недалеко от села Столбового. И с этим фактом вынуждены считаться не только пчеловоды, но и местные охотники.

Ещё одной старой и труднодоступной таёжной пасекой – «Зеленый мыс» – уже много лет владеет семья Дудкиных из Столбового. Крупные пасеки, как и крестьянско-фермерские хозяйства, дают селянам постоянную или сезонную работу. Поэтому большинство пчеловодов в районе против перевода сенокосов – основных мест произрастания трав-медоносов – сугубо в пахотные угодья, а гречиху – злак, который тоже является хорошим медоносом, – сейчас почти нигде не сеют. Но главное – пчеловоды против воздушной обработки соевых полей ядохимикатами. Ни мёд оттуда полезным не будет, ни пчёлам жизнеспособности «химия» не прибавит. Вот так один сельскохозяйственный бизнес фактически уничтожает другой. А кто из них более матери-истории ценен?

 

В таёжных кварталах

Отступать всё дальше вглубь лесов большинство пчеловодов не хотят. С 2002 года на территории всех трёх лесничеств Октябрьского района – Полевого, Самарского и Биджанского, отнесенных к районам развитого пчеловодства, постановлением губернатора области запрещены вырубки главного медоноса – липы. Общая площадь таёжных кварталов – больше 313 тысяч гектаров. И практически везде – дуб, осина, береза, хвойные породы соседствуют с липой. Встречаются здесь также клен, амурский бархат, много акации. Но в тайге нет дорог, линий электропередачи и никаких благ цивилизации, к которым все люди уже привыкли. Кроме того, чем дальше в лес, тем больше финансовые затраты на содержание пасек.

По словам работников местного филиала «Россельхозбанка», кредитов на развитие пчеловодства жители района не берут. Налаженного дела люди не бросают, но в расширении пасек многие просто не заинтересованы. Главная причина – отсутствие рынка сбыта сладкой продукции. Вернее, выходов на рынок со справедливыми ценами большей частью мелкого локального производителя. Рынок «по месту жительства» по определению мал и не особо платёжеспособен, а производственные и транспортные затраты от этого ведь не уменьшаются.

Это во времена существования Первомайского пчелосовхоза мед со всех пасек собирался централизованно, и его принимала заготконтора по стабильной цене. Сейчас эту проблему каждый пчеловод решает самостоятельно. Многие жители областного центра отмечают: местного мёда в крупных торговых сетях нет. Пчеловоды жалуются, что порой собранный мёд просто девать некуда – продать очень тяжело.

Почему так происходит?

В лучшем случае, если повезет, мед с сельской пасеки купят временно работающие в области граждане Поднебесной. Но не дороже 150-160 рублей за килограмм. Большинству приходится реализовывать его с осени односельчанам мелким оптом – трёхлитровыми банками, в которые входит по четыре килограмма 400 граммов мёда, на 600-700 рублей. Для сравнения: килограмм карамели в магазинах стоит не меньше, чем 200 рублей. А теперь сравните их по полезности…

Владельцы старых пасек со связями реализуют мёд сами или через родственников – горожанам, по различным организациям. Так можно продать дороже. Тем же, что остаётся (а остается немало) кормят по весне пчёл.

Мёд – не просто дорогая сладость. Сахар в магазинах стоит раза в три дешевле. Поэтому натуральный мёд селяне с небольшими доходами покупают редко, в основном, зимой и то – в небольших количествах. Например, если вдруг в семье кто-то заболел или захотелось устроить себе маленький праздник.

Для большинства сельских пчеловодов – пенсионеров или безработных, их занятие – решение проблемы трудовой занятости для себя и членов своей семьи, источник получения основного или дополнительного дохода. Владельцы небольших семейных пасек говорят, что занимаются пчёлами уже в основном ради того, чтобы обеспечить себя и своих детей натуральными продуктами, полезными для здоровья, которые не купишь ни в одном магазине. Да и просто привыкли уже много времени проводить на природе, попутно занимаясь сбором дикоросов, грибов и ягод, рыбной ловлей.

А, может, пчеловодство, дело вообще не выгодное или не нужное потребителю?

С одного улья за сезон при благоприятных погодных условиях можно накачать до 50 килограммов меда. Даже небольшие семейные пасеки почти всегда оправдывают своё существование. Сложнее, как ни странно, владельцам крупных пасек, которые должны постоянно думать о том, кому реализовать партии меда оптом.

По мнению одного из пчеловодов – представителей сельской интеллигенции, сегодня на первом месте у государства стоит не здоровье людей, а сбор больших денег в виде налогов. Поэтому фермеров, выращивающих одну сою, нельзя заставить учитывать интересы других землепользователей. Никто в этом не заинтересован. Чиновники озабочены увеличением бюджетных доходов, и их не волнует, что будет с землей в долгосрочной перспективе.

По уже сложившимся традициям в нашем обществе, к сожалению, принято дарить близким, желая им здоровья, конфеты и шампанское, а не, например, баночку лесного меда, что намного полезнее. И подобное отношение к ценностям и качеству питания надо менять.

Получится ли?

Похоже на то, что это уже культурный дефект на уровне менталитета: давно везде живя по-городскому, мы так и остались внутри крестьянами из глухомани, раскрывающими рот при виде городских цацек…

А с одним «лишним» бидоном мёда частник-пасечник в город не поедет. И на рынке целый день стоять со своей продукцией не будет – поездка из района в областной центр «съест» всю прибыль с продажи…

Кстати, недавно в Ленинском районе ЕАО появился предприниматель, открывший цех по розливу мёда местного производства с различными фруктовыми и ягодными добавками в 200-граммовые баночки для дальнейшей реализации его в Китай, который, между прочим, сам является крупнейшим производителем продукции такого рода! Но не качества.

Первая партия отечественного мёда ещё не реализована. Но если она будет пользоваться спросом на сопредельной стороне, возможны новые закупки сладкой продукции местного производства.

Сладкие «пчёлкины слезки»

Выходом из сложившейся ситуации могло бы стать возрождение системы государственных (или иных централизованных форм) закупок продуктов пчеловодства у населения. Возможно, как раз для экспортно-ориентированных предприятий

Экспортом натурального экологически чистого мёда, как уникального природного ресурса, стоило бы заняться государству, обеспечивая справедливую цену на свою продукцию, на труд своих граждан. Просто не хочется упускать возможность создать ещё один крепкий российский бренд, кроме леса, нефти и газа.

Крупные торговые сети сегодня занимаются и производством продуктов питания (салаты, выпечка, готовые мясные и рыбные продукты), которые сами же реализуют. Может быть, принятый от пасечников-частников мёд можно было бы сдавать в такие сети, и если бы там хотя бы просто разливали его в сувенирные баночки да ещё оформленные в привлекательном именно для китайских туристов виде – это стало бы неплохой бизнес-идеей.

Желание подключить к «медовому вопросу» государство – вовсе не пассивность наших селян и не ностальгия, чтобы «всё осталось, как при бабушке». Напротив, это современный опыт. На том берегу Амура, где его зовут Хэйлунцзян.

Так в конце мая деловой журнал ChinaPRO сообщил, что юго-западная провинция Сычуань стала главной пчеловодческой провинцией КНР. В указанном регионе расположены примерно 1,8 млн пчелиных колоний. В Сычуане выпускается более 50 продуктов из меда, а также расположено большое число компаний-производителей оборудования для пчеловодства. Стоимость выпуска продукции пчеловодческой отрасли там достигла 2,2 млрд юаней ($345 млн).

Интересно, что богатство это пришло в провинцию… в ходе кампании борьбы с бедностью! Для чего государственные банки заключают с провинциями соответствующие договоры, стимулирующие перспективные отрасли. Пчеловодство для Китая – отрасль перспективная. Там знают, что стоимость мёда, поставляемого регионом на экспорт, превысила $2600 за одну тонну. Так что, не соей единой может пополняться экспортный поток.

Александр ВОТТОН

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *