Жди меня, жди

Жди меня, жди

pamyat-naroda.ru1

Маститый еврейский писатель Давид Бергельсон предсказывал нашему юному земляку, поэту и журналисту Владимиру Шульману незаурядное будущее, но он погиб, когда ему было всего 24 года

Владимир  (Вольф, Вульф)  Аронович Шульман  родился в 1918 году в городке Зембин,  который после  второго раздела  принадлежал Российской  империи,  а  в 1919  году вошел  в  состав Белоруссии.  По  данным  1924 года,  в Зембине   проживало 1119  жителей,  из  них 838  человек  были евреями.  Весть  о строительстве Биробиджана,  первого  на земле  государственного  образования евреев,  донеслась  и до  этого  белорусского  городка.

Точной даты приезда Шульмана в Биробиджан, к сожалению, в доступных источниках не найдено. В одних написано, что он вырос в Биробиджане, в других сообщается, что после окончания факультета журналистики Московского коммунистического университета «неожиданно для всех уехал из столицы в никому не ведомый Биробиджан, хотя его с нетерпением ждали родичи в Белоруссии».

Свою трудовую деятельность Владимир Шульман начал в облученской газете «Стальной путь», которая выходила здесь до войны. В одном из мраморных карьеров Биракана молодой газетчик случайно встретился с Любой Вассерман, уже известной в Биробиджане еврейской поэтессой. Он сказал ей: «У нашего мрамора большое будущее». Его слова оказались пророческими: впоследствии  этим  дивной красоты фиолетово-розовым мрамором облицевали несколько вестибюлей московского метрополитена на станциях  «Сокол», «Аэропорт», «Белорусская» и других.

Люба Вассерман в своих воспоминаниях называет Шульмана мудрым и симпатичным парнем, она рассказывает о литературной студии в Биробиджане, которую они посещали вместе с Володей: «Руководил нами известный писатель Давид Бергельсон.

– Мальчики уже пришли? – спрашивал он о Койфмане, Гофштейне и Шульмане. И когда ему отвечали утвердительно, он говорил:

– Тогда начнем.

Надо сказать, Бергельсон обещал Володе большое будущее».

Журналист, прозаик, поэт и драматург Борис Миллер так описал Шульмана в своих записках: «Худощавый парень выше среднего роста с вдумчивым взглядом черных глаз, устремленных сквозь очки на собеседника». До нас дошла только одна из его фотографий, она хранится ныне в Биробиджанском областном краеведческом музее.

Шульману едва минуло двадцать лет, когда он познакомился на танцах с девушкой Женей, ставшей единственной его любовью. Студентке педтехникума, так до войны называлось Биробиджанское педагогическое училище, не было тогда и восемнадцати.  Вскоре  они поженились. Им дали небольшую квартирку в деревянном угловом доме по улице Октябрьской и Калинина напротив железнодорожного вокзала. Теперь на этом месте стоит трехэтажное кирпичное здание с продуктовыми магазинами на первом этаже. Один за другим родились дети Аркадий и Фима. Из облученской газеты Володя перешел работать в «Биробиджанер штерн».

Нина Николаевна Филипкина в своем очерке «Первые звезды гасила война» рассказывает, что с женой Владимира Шульмана ее связывало многолетнее знакомство. Евгения Фаликовна, в девичестве Кердман, рассказывала журналистке о годах юности, которые быстро отцвели нежным багульником на биробиджанской сопке. В свободное время Шульман приходил к Любе Вассерман, чтобы обсудить свои стихи, благо она жила неподалеку, на улице Ленина, 9. Женя ревновала мужа, когда он, не успев прийти с работы, говорил: «Сбегаю к Любе, она меня ждет». Но в этих отношениях не было причин для ревности. Люба принадлежала старшему поколению биробиджанских литераторов и могла дать ценные  советы  начинающему стихотворцу.

В сборнике «На берегах Биры и Биджана» (1972) опубликовано написанное в тридцатые годы стихотворение Владимира Шульмана «Школа»:

 

  Облака бредут по сопкам,

    С неба сонный снег летит.

    В центре тихого поселка

    Домик маленький стоит.

    Тихо светит лампа в доме,

    И в печи дрова трещат.

    Подперев щеку ладонью,

    Паренек глядит в тетрадь.

    От бессонницы набухли

    Веки парня из тайги,

    Но в его тетради – буквы,

    Словно первые шаги.

    Будут завтра слушать дети

    Парня медленную речь,

    Как брели тайгой медведи,

    Как горела в доме печь…

    Детям долго будет сниться

    Город завтрашнего дня –

    Удивительные лица,

    Свет из каждого окна.

    Над Амуром зла пороша,

    Но добры людей дела…

    В этом домике хорошем

    Школа первая была…

 (Перевод Леонида Школьника)

 

В журнале «Форпост» за 1939 год, № 1-2 (один экземпляр журнала хранится в фондах Биробиджанской областной научной библиотеки им. Шолом-Алейхема) выходит очерк В. Шульмана «Облучье, город железнодорожников» в соавторстве с К. Генрихом. Можно предположить, что К. Генрих – это псевдоним Генаха (Генриха) Койфмана, другого талантливого биробиджанского поэта, чью жизнь оборвала война.

Служба в армии для Владимира Шульмана началась на Дальнем Востоке, а в конце июня 1941-го объявили войну, и эшелон повез его на запад вместе с такими же, как он, двадцатилетними мальчишками. Поезд ненадолго остановился в Биробиджане, и молодой отец семейства успел заскочить домой, ведь их дом – у самого вокзала, обнять старшенького, поцеловать Фиму, а жене сказать:  «Жди меня, Женя, жди».

Потом  приходили  письма-треугольнички, в которых были слова любви и заботы о жене и детях: «Уже 4 года, 5-й пошел, как я в армии, и ты никогда не сказала, что тебе трудно. Но я ведь и так знаю! Но ничего, Женечка, будет и на нашей улице праздник! Жди же, очень жди!»  Володя спрашивал, дошли ли деньги, которые он отправлял с фронта из госпиталя: «Я выпишу лучше аттестат, и будешь получать в Горвоенкомате». Это письмо хранится в Областном краеведческом музее. Были и другие, не дошедшие до нас, наполненные гневом к фашистам, любви и нежности к своей семье. Его лирические строки, «словно сгусток чувств, обуревавших воина вдали от дома», приводит в своей публикации  Нина  Филипкина:

 

Я вернусь, влюбленный,

как Есенин,

Вновь увижу сквозь туман

и дождь:

Ты ко мне по улице весенней

Как весна и музыка идешь.

 

В редакцию «Биробиджанер штерн» Шульман отправлял фронтовые очерки о наших земляках, геройски сражавшихся рядом на передовой.

В них мелькают знакомые нам фамилии: Вольф Римский  – бывший столяр артели «Деталь», который в бою за Сталинград бросился с гранатами под вражеский танк, Яков Кац, который вместе с другими отбил у фашистов машину с боеприпасами и продолжал бой уже тяжело раненным.

А фронтовая газета писала: «Смелость и бесстрашие проявляет группа автоматчиков во главе с гвардии лейтенантом Владимиром Шульманом».

Он прошел с боями Ростов и Сталинград, был дважды ранен и погиб за одну из безымянных высот близ Днепропетровска.

Женя долго не могла поверить похоронке, посылала в военкомат новые и новые запросы, пока один из очевидцев детально не описал ей роковые события и место захоронения ее мужа: село Елизарово Солонянского района Днепропетровской области. Там на обелиске в числе других фамилий высечено имя Владимира Шульмана.

 

Недавно на электронную почту Биробиджанской областной библиотеки им. Шолом-Алейхема пришло письмо от историка и краеведа белорусского города Борисова Александра Розенблюма. Он сообщил, что в 2012 году издал брошюру «Реестры мужества и скорби», в которой опубликовал список погибших фронтовиков. В этом списке значится имя Владимира (Вульфа) Шульмана. От Александра Розенблюма библиотека получила дополнительные сведения о семье нашего земляка. «В первые дни войны, – пишет Александр Розенблюм, – погиб и старший брат Вульфа – Давид, кадровый офицер. Он служил в Белостоке. Жена с малолетней дочерью Ириной успела уйти на восток и пережить огненные годы. Я разыскал Ирину Маталыго, которая нынче проживает в Гродно. Она сказала мне, что отца не помнит и его внешний облик не представляет, так как ни одной фотографии не сохранилось. Я попытался ей помочь в поисках фотоснимка, но безрезультатно».

Сотрудники областной библиотеки им. Шолом-Алейхема продолжают поиск новых биографических сведений о Владимире Шульмане и публикаций его произведений.


Алла Акименко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *