Женики-беники играли на венике

Недавно в Биробиджане побывал Евгений Горбунов — создатель трех музыкальных групп, признанный музыкантом года-2012

Живет и работает Евгений в Москве. Но сам он — дальневосточник, родился и вырос в Хабаровске, здесь получил музыкальное образование по классу гитары.

— Классическое, — подчеркивает Евгений. — А мне хотелось чего-то своего, особенного, непохожего.

Музыка в их семье стала профессией для нескольких поколений. Прабабушка Жени Евгения Венгерова была артисткой Киевского оперного театра, а после отсидки в магаданском лагере «за политику» стала петь на хабаровской сцене. В ее честь и назвали правнука. Бабушка Лариса Лебедкина долгое время преподавала в музыкальной школе г.Облучья, была ее директором, работала в областной филармонии. Мама Татьяна Горбунова преподает музыку в Хабаровском педагогическом колледже и сама ее сочиняет. Она — автор известной песни о Хабаровске. Сестра Жени Лариса заканчивает театральный институт в Москве, замечательно поет и музицирует. Вот такой букет талантов в одной семье.

— Простой еврейской семье, — подчеркивает Евгений. — Хоть фамилия у меня русская, по отцу, но лицо-то не спрячешь. Да я и не скрываю, что во мне еврейская кровь течет. Тем более что талант музыкальный мне по маминой линии передался.

В Биробиджан Женя приехал с мамой — навестить бабушку. Лариса Федоровна до этого с восторгом рассказывала о внуке, о его незаурядном таланте. Вспоминала, как в детстве, когда ему не было и двух лет, Женя брал в руки веник и пытался бренчать на нем, как на гитаре. А потом находил палку и водил ею по венику будто смычком по скрипке.

— Вообще он был у нас разносторонне талантлив. Его даже философом в детском саду звали, — вспоминает Лариса Федоровна. — Помню, зашли в магазин «Детский мир», а дело было в 90-е, когда цены взлетели. Подошел он к отделу игрушек и эдак глубокомысленно изрек: «Что же такое творится! Игрушек много, а ничего купить нельзя!» Он очень хорошо рисовал, и поначалу его отдали в художественную школу. Причем рисовал что-то воображаемое и невообразимое — в духе абстрактного искусства. А потом победила музыка, и мама отвела его в музыкальную школу, где преподавала сама.

Так веник детства превратился в любимый музыкальный инструмент — гитару.

После школы Женя учился на творческую, но далекую от музыки профессию дизайнера, но первая любовь все же оказалась сильнее. Вначале попробовал себя в составе одной из музыкальных групп Хабаровска, а в 2007 году вместе с другом-комсомольчанином Андреем Копаем они поехали покорять Москву. Сняли на окраине города небольшую квартиру и там же стали репетировать. Свою первую группу назвали NPKTK, которая получила известность под названием «Наркотики». Уже первые записи, выложенные в Интернете, принесли музыкантам-дальневосточникам небывалую популярность среди молодежи.

Евгений в ансамбле был и руководителем, и вокалистом, и гитаристом, и сочинителем песен, и даже художником, когда надо было оформить клип (вот где пригодилась профессия дизайнера). Впрочем, почему был? В этих ипостасях он выступает и сегодня. Но уже в двух других музыкальных группах — «Наркотики» спустя шесть лет прекратили свое существование.

— «Похоронили» мы свою группу в конце апреля — дали последний концерт, попрощались со зрителями. Почему? Да потому что сказали в этом жанре все, что хотели и могли сказать.

— А какой это был жанр? Ведь явно не рок и не поп-музыка?

— Это что-то на стыке синти-попа и абстрактного хип-хопа. А тексты мы писали на злобу дня, чтоб были остроумными, оригинальными. Нас называли хитмейкерами новой русской музыки, но это уже было круто. Конечно, старались соответствовать, первый наш альбом «Планета Любовь» хорошо приняли. Это был апрель 2009 года. И тогда же, в апреле, наша группа возглавила рейтинг перспективных российских исполнителей. Наши тексты на цитаты потом разошлись.

— Ваш клип «Иосиф Кобзон» даже отдельную премию получил — «Степной волк». Кстати, Иосиф Давыдович не обиделся на вас?

— По-моему, наоборот, мы ему популярность подняли — за что же обижаться?

— Легко ли было вам, дальневосточникам, покорять столицу, ведь там своих музыкантов — как собак…

— А мы — особенные, — смеется Женя. — Главное — нужно не повторяться, не копировать, а экспериментировать.

— Поэтому и название эпатажное взяли?

— Вполне веселое название, и вообще мы ребята веселые. В Хабаровске играли рок, тоже что-то экспериментировали. Какие-то бредовые вещи в стиле хип-хоп писались. А в Москве тексты наших песен приблизились к реальному миру, к злобе дня, сюжеты сама жизнь подсказывала.

— В вашем репертуаре было много песен о наркотиках…

— А это разве не злоба дня? Мы и о пьянстве пели, и о гомосексуализме, и о других пороках.

— Да, есть в одной песне слова: «Пусть мир взорвется, блок питания накаляется. Меня это все совершенно не касается». Вот ты говоришь: мы — веселые ребята, но многие песни у вас совсем не веселые, даже какие-то злые. К примеру, «вы жалкие людишки, вы всего лишь мясо на рынке органов, друзья»…

— А это у нас атака на чувства называется, мы провоцируем зрителей, заставляем задуматься, а я не такой ли? Иногда надо, чтобы шило в одном месте не давало покоя.

— О вашей группе говорили, что вы реконструировали и перезапустили музыкальный груз 90-х.

— Мы свое запустили, а вот содержание наших песен в чем-то перекликалось с тем временем. Ведь мое поколение — это дети 90-х, хоть родился я еще при советской власти.

— Женя, ты вырос среди поклонников классической, серьезной, традиционной музыки. А сам как к классике относишься?

— Хорошо отношусь, очень люблю Рахманинова, Чайковского…

— Но где же современная серьезная музыка, почему надо обязательно веселить, заводить зрителя, как сейчас говорят?

— Я могу только сказать, что другого Чайковского и второго Рахманинова больше не будет. Каждой музыке — свое время. Но классика — она вне времени, и пусть она остается, пусть вдохновляет тех, кто ей верен.

— А как у тебя с личной жизнью?

— У меня есть девушка Катя, она сама из Казани. Вместе живем, вместе занимаемся творчеством и, по-моему, находим общий язык.

— А что для тебя творчество?

— Это моя жизнь. Я не понимаю тех, кто терпит тягостную работу — она должна быть в радость, в драйв. А когда делаешь музыку, не особо думаешь, откуда у нее ноги растут — они ведь твои, собственные.

— Тебе не жалко, что группы «Наркотики» не будет?

— Я считаю, надо вовремя остановиться, чтобы не выпустить в свет ничего дерьмового. С исторической точки зрения мы сделали все, что от нас требовалось.

— Теперь, судя по названиям оставшихся групп, будете петь только на английском.

— Да, у нас остались две группы — «Stoned Вoys» и «Glintshake». И петь мы пока будем на английском — кстати, это один из самых мелодичных языков. Русский язык не такой музыкальный. Но, может, когда-либо снова что-то новое придумаем и на русском.

— В Хабаровске вы выступили с успехом. А биробиджанскую публику не хотели бы завести?

— Надо подумать!

Для бабушки, мамы и автора этих строк Женя продемонстрировал несколько своих новых клипов.

— Я, конечно, в этом плохо разбираюсь, но, по-моему, талантливо, — резюмировала бабушка Лариса Федоровна Лебедкина. Не зря в детстве из веника музыку выжимал. Я горжусь тобой, внук!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

три + пять =