Живое в наших песнях

Живое в наших песнях - Рисунки Владислава Цапа

Рисунки Владислава Цапа

Эта стихотворная подборка полностью посвящена теме Великой Отечественной войны.

Её авторы – люди разных поколений и судеб: те, кто испытал войну на себе, и те, для кого сохранение памяти о ней – сохранение памяти о судьбе своих родных, для кого мысли о войне – мысли о судьбе своего народа…

Роман Файн до сих пор был известен жителям нашей области как страстный пушкинист. В этот раз он предстаёт перед читателями нашей газеты в качестве автора цикла стихотворений о рядовых защитниках Отечества, о безымянных жертвах Холокоста…

Василь Симоненко и Владимир Панченко – украинские поэты. В начале 70-х годов оба они приезжали в Биробиджан, встречались с местными литераторами, читателями и оставили в здешних библиотеках в подарок свои книги на украинском языке. (В первые годы строительства ЕАО, и в послевоенное время сюда приехало немало переселенцев с Украины). Были в их сборниках и  стихи о войне.

Василя Симоненко в предисловии к одному из изданий называли «витязем молодой украинской поэзии». Он в стихах и предстаёт богатырём-победителем над «дурной отвагой» фашистского солдата, над могилой которого никто не прольёт слёз…

Владимир Панченко тоже немало писал про фронтовые дороги, которые ему довелось пройти смолоду. Война крепко врезалась в память поэта: даже свинцовый типографский набор его стихов видится ему рядами патронов в магазине винтовки! Итоговый сборник В. Панченко передал в Биробиджан уже его дочь: автор не дожил полгода до выхода этой книги…

Интересно, как перекликаются смыслы и образы некоторых стихов, написанных совершенно независимо друг от друга.

Роман Файн пишет о дальневосточниках, которые «от Хабаровска едут, родимые, чтоб Москву от фашистов спасать. Ведь нельзя же столицу любимую на разор этим катам отдать!»

А о стихах Николая Панченко автор предисловия к его посмертному сборнику написал, что «тут родная – наша Европа и родная – наша Азия», «от Тихого океана до Тисы»…

И в обобщённых образах уходящих на войну и погибших там солдат (за что спасибо и иллюстратору Владиславу Цапу), наверное, тоже очень многие смогут увидеть родные лица. Одна у нас Отчизна, одна у нас на всех Победа и память о цене за неё!

Василь СИМОНЕНКО

Проклятая могилаris-kaska

Вот тут, где мрачно
опустились ветви
У тополей, где птицы не поют,
В пропахшем дымом
сорок третьем лете
Он за неправду в жарком лёг бою.
Его крестьянки в землю
здесь зарыли
Без жалости, без почестей
войны…
Шумят теперь вокруг его могилы
Роскошные густые бурьяны.
И лишь деды, пророками закона,
Рассказывают, словно
страшный сон,
Как бился до последнего патрона
И не хотел никак сдаваться он.
Но не снискал себе
героев славы –
Под небом неоглядно голубым
Осокорь украинский величавый
Упрёком возвышается над ним.
Прислужник у лукавых
и несытых,
За что полёг в неправом ты бою?
И сироты людей, тобой убитых,
Дурную храбрость
прокляли твою.
А жизнь твой след
и память потопила:
Нет ни креста, ни имени, ни дат –
Стоит нема и проклята могила,
Где спит бесславно
фюрера солдат.

Владимир ПАНЧЕНКО
* * *
ris-minaСтирает дождь осенний
Следы, где шла война.
А в этой ржавой мине
Доселе спит она.
Не раз ещё придётся
Почуять мне и вам,
Как будто пулю в сердце —
Вот этот страшный хлам.
Ходить во сне в атаки –
Героев тяжкий путь.
Цветут над ними маки –
Из их сердец растут.

Линотиписты

Как точно они отливали
Ряды моих виршей в металле:
Блестящие, влажные, тесные,
Вгоняли в обоймы песенные.
И словно бы входил металл
В строки моей оригинал.
Перевод с украинского Виктора АНТОНОВА.

Виктор АНТОНОВ

1941ris-ubit

В чёрном поле
Ворон крачет –
Хочет очи поклевать.
А убитый чуть не плачет:
Не успел повоевать!
Полно.
Не было подруги –
Плакать будет не она.
Коль со смертью вы супруги –
Ваша кончилась война.

* * *
Ветераны Великой Отечественной имеют право на получение благоустроенной жилплощади до конца 2010 года независимо от времени подачи заявления.
Из газет.

Рука строку выводит туго,
Но накропал-таки в тетради:
«Прошу найти мне тёплый угол.
Не Бога, а заслуги ради».
И что-то долго волновался
Войны далёкой ратник старый,
И согревал дыханьем пальцы
В своей нетопленой хибаре.
— Да вы, папаша, опоздали:
Давно исчерпаны лимиты.
Кто суетился – тем и дали.
Они у нас не позабыты.
Всё старику понятно было:
Всегда важны бумаги, связи.
Лишь, словно к непогоде, ныла
Рука на чёрной перевязи.
И он сошёл с порога тяжко
Казённого и злого дома.
Звенела голова, как фляжка,
Где высохла вода из Дона…
Пришла, конечно,
справедливость.
Да из Москвы!
Вся ж правда – тама….
За тыщу лет не  изменилось –
Лишь мёртвые не имут срама.

Роман Файн

ris-holokostХолокост

На миру и смерть красна.
Пословица

И на миру смерть не красна –
ужасна,
Когда бредёшь с толпою
в крематорий.
Так завершается
еврейская история,
История, которая опасна.

Уходим в небо не по одному,
Уходим в небо сотнями
и тыщами.
И в этом страшно пахнущем
дыму
Родных и близких больше
не отыщем мы.
Тот дым висит над памятью
планеты,
И в нём мелькают мириады лиц.
И не остановить движенье это –
Оно не признаёт твоих границ.

Доля солдатская

Солдатская доля в бою нелегка –
До смерти не целых четыре шага,
До смерти достаточно только
шагнуть.
Товарищ продолжит твой
жизненный путь.
Не он, значит, третий,
Не третий – восьмой.
Но кто-то вернётся
с победой домой.
И жить ему надо за тех семерых…
О доле солдатской
нелёгкий мой стих.

Осень 1941

Паровоз загудел –
Поезд тронулся.
Пассажиры к вагонам бегут.
На перроне солдаты строятся,
Ждёт их дальний
И долгий маршрут.
От Хабаровска едут, родимые,
Чтоб Москву
От фашистов спасать.
Ведь нельзя же столицу любимую
На разор этим катам отдать!
Вы со славой вернётесь,
С победою
Или нам похоронка придёт?
В сорок первом
Об этом не ведали,
Отправляя теплушки на фронт.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *