Звенящих слов живительный родник

Звенящих слов живительный родник

Для многих Борис Пастернак любим и значим как гениальный поэт, сам же писатель считал своим главным произведением роман «Доктор Живаго».

Двадцатый век подарил России и миру целую плеяду больших поэтов, чье творчество обогатило культуру и язык, стало для нас достойным и заслуживающим внимания наследием. Среди  этой плеяды несомненных талантов недосягаемыми сияющими вершинами возвышаются гении тех поэтов, кто коренным образом повлиял на язык и поэтику русского этноса — Иннокентий Анненский, Александр Блок, Осип Мандельштам… Именно к таким гениям поэтического слова относится дар одного из величайших поэтов России — Бориса Пастернака.

Кому со школьной скамьи не знакомо это имя? И вне школы, среди будней и праздников стихи и строки Пастернака звучат в песнях, кинофильмах, эпиграфах.… Стихи живут, актуальны и созвучны любому времени и каждому чуткому сердцу. «Никого не будет в доме, кроме сумерек. Один зимний день в сквозном проёме незадёрнутых гардин…» — сразу же приходят на ум строки, когда вспоминаем самые лиричные стихи, положенные на песни. И вот уже в сердце среди зимы — тепло, надежда, красота. Красота мира вокруг нас, красота чувства в нас.

Борис Леонидович Пастернак родился в Москве 10 февраля 1890 года. Отец поэта, Леонид Осипович Пастернак был известным художником, преподавал в Училище живописи, ваяния и зодчества. Мать была одарённой профессиональной пианисткой. С самого рождения Борис рос в интеллигентной, духовно богатой и яркой среде. Гостями Пастернаков бывали Лев Толстой и Осип Ключевский, Сергей  Рахманинов и Александр  Скрябин, Валентин Серов и Лев Врубель.

После окончания классической гимназии будущий поэт поступил на философское отделение историко-филологического факультета Московского университета, успешно окончив обучение в 1913 году. Ещё гимназистом Пастернак начал обучаться музыке и композиторскому искусству, проявив значительную одарённость. Учителя и знакомые пророчили ему будущее большого музыканта и композитора. Так же страстно поэт отдавался и занятиям философией. Однако после поездки в Марбург, где он встречается в 1912 году с выдающимся философом-неокантианцем Германом Когеном, Пастернак возвращается в Москву и отходит от занятий философией и музыкой, решая для себя, что единственное его предназначение — быть поэтом.

В Москве с самого начала своей поэтической деятельности Пастернак примыкает к кружку молодых поэтов «Центрифуга». Чуть позже он знакомится с Владимиром Маяковским, чья неординарная личность и творчество произвели на молодого литератора неизгладимое впечатление. Дар поэта раскрывается в нём сразу, живописным шквалом врывается к читателю тот скачущий, эмоциональный навзрыд, полный непрямых замысловатых метафор пастернаковский слог, который станет на долгие годы визитной карточкой поэта. Уже в 1912-1914 годах он пишет сильнейшие стихотворения, которые стали для нас хрестоматийными. «Февраль. Достать чернил и плакать!..», «Все наденут сегодня пальто…», «Венеция» и другие стихи того периода ничуть не уступают стихам более зрелого Пастернака. В их вольном слоге уже полнозвучно слышится поступь гения, надмирного поэта воистину планетарного масштаба.

Надмирность, непричастность к мирской суете всегда была спорным моментом для критиков творчества поэта. Иногда она воспринималась как достоинство действительно высокой и чистой поэзии, а иногда Пастернака упрекали в мало проявленной гражданской, национальной, этической позиции. Случалось, что такое тяготение к гармонии и красоте вопреки бушующим социальным бурям спасало поэту жизнь. В 1937 году, когда НКВД формировал списки «классово чуждых» литераторов, «отец народов» Сталин лично распорядился «не трогать этого небожителя», что спасло Пастернака от ареста и преследования. Свою роль как поэта и гражданина Борис Леонидович видел в том, чтобы пробуждать в человеке человеческое, открывать подлинную красоту мира и обогащать культуру так страстно любимой им России.

Первые свои книги стихов Пастернак издаёт ещё до революции. Стихотворения 1914-1916 годов вошли в сборник «Поверх барьеров», а произведения первой половины 1917 года — в один из сильнейших его сборников «Сестра моя — жизнь». В этот период Пастернак увлечён изучением поэтики, образности и личности Лермонтова. В ряде стихотворений этого сборника  он напрямую обращается к лермонтовским темам и мотивам. Одной из вершин его поэтического мастерства литературные критики бесспорно признают первое стихотворение сборника — «Памяти демона». Со сменой социальной эпохи мало что меняется в направленности лирики поэта, в мотивах его творчества. Это нисколько не говорит о том, что Пастернак не замечает меняющегося вокруг него мира, просто его поэтическая вселенная сформирована и самодостаточна уже настолько, что не ломается под натиском конъюнктуры, принимает изменения жизни органично, провозглашая приоритет высших ценностей перед сиюминутным потоком.

В начале двадцатых годов выходит сборник «Темы и вариации», создаётся роман в стихах «Спекторский», поэмы о первой русской революции — «Лейтенант Шмидт» и «Девятьсот пятый год». Эти произведения стали событием в молодой советской поэзии, их высоко оценил Максим Горький. Сборник стихов Пастернака «Второе рождение», вышедший в 1932 году, пронизан проникновенным лиризмом и самобытным взглядом поэта на развернувшееся вокруг строительство нового мира.

Несмотря на несомненное принятие революции и связанных с ней социальных перемен, поэт в своих произведениях, даже революционной тематики, избегал публицистики, стихов открыто политического характера. Вот как писал об этом поэт Валерий Брюсов в 1922 году: «У Пастернака нет отдельных стихов о революции, но его стихи, может быть, без ведома автора, пропитаны духом современности; психология Пастернака не заимствована из старых книг, она выражает существо самого поэта и могла сложиться только в условиях нашей жизни». Своей свежестью, богатством чувств, красок, оптимистичностью лирика Пастернака своеобразно выражала «цвет времени». И в стихах, и в прозе мастера драматические военные, революционные коллизии служат лишь антуражем, декорациями, на фоне которых проявляется Человек — его дух, его сила, мечты и устремления, внутренняя красота, смысл и трагедия земного существования.

Насколько религиозен был Борис Пастернак? Выходец из еврейской семьи, он принял всей своей творческой натурой европейскую культуру, по сути, христианскую. В сравнении с ортодоксальной культурой иудаизма, которую поэт знал и ценил, в христианской мировой культуре он видел возможность расширения пределов для жизни творческого духа, возможность роста гуманизма и становления «человека мира». В связи с этим, отношение Пастернака к еврейству и, как ему казалось, несколько замкнутой еврейской культуре неоднозначно. Поэту всегда было горько и больно видеть гонения и унижения евреев, видеть свой древний и мудрый народ «загнанным в угол» местечек. Поэтому он воспринял революцию и возможность реального приобщения этнических евреев к мировой культуре как неоспоримое благо. Пастернак всецело верил в прогресс, в развитие научной и общественной мысли. Однако даже пишущего в годы победившего атеистического социализма Пастернака нельзя назвать безбожником. Просто Бог присутствует неявно в его стихах, подразумеваясь как безусловная созидающая, оберегающая и одухотворяющая мир сила. Часто эту силу показывает нам поэт через описания явлений природы, движений души: «Ты спросишь, кто велит, чтоб август был велик? Кому ничто не мелко?… Ты спросишь — кто велит? Незримый Бог деталей, незримый Бог любви…» Пожалуй, в этом стихотворении наиболее явно выражено отношение поэта к божественному. Всем своим творчеством Пастернак говорит о Боге через разговор о его творении — красоте, мудрости и силе природы, становлении человеческого духа.

Начало Великой Отечественной войны поэт встретил в подмосковном посёлке Переделкино. В этот период журналы «Огонёк» и «Красная новь» печатают стихи Пастернака, в которых в полный голос звучит патриотическая тема. Позже, в эвакуации в Чистополе, поэт создаёт такие значимые произведения гуманистической лирики как «Зима приближается», «Ожившая фреска», «Победитель» (о прорыве блокады Ленинграда), «В низовьях», «Весна». Летом 1943 года в составе писательской бригады Пастернак выезжает на фронт, после возвращения начинает писать поэму о фронтовике, часть которой составляет стихотворение «Зарево». Вернувшись из эвакуации, поэт часто появляется перед аудиторией на различных литературных и творческих вечерах, и всегда публика встречает его тепло и оживлённо, чутко внимая его хорошо знакомым и любимым стихам, вслушиваясь в стихи новые. Послевоенные годы становятся пиком прижизненной славы Пастернака в Советском Союзе.

В пятидесятые годы поэт много времени и сил посвящает работе над прозой и переводами. Он переводит стихи грузинских лириков, драмы Шекспира, стихотворения Шандора Петефи. Значительным и талантливым переводческим трудом Пастернака в этот период становится «Фауст» Гёте, он закономерно входит в золотую сокровищницу русской литературы. В отличие от работ многих других авторов переводы Пастернака являются в большей степени авторскими. Не меняя канву оригинального произведения, поэт вносит в  него своё индивидуальное видение, свой неповторимый язык, современные ему обороты. В иных случаях подобных вольностей не прощают слабым переводчикам, но если за дело берётся такой мастер слова как Пастернак, произведение приобретает неповторимую ценность. В некотором смысле оно рождается заново, обретая современность, живость, играя новыми гранями чувств и значений.

В 1956 году Пастернак пишет автобиографический очерк «Люди и положения», после длительного перерыва снова возвращается к работе над стихами. В это время поэт завершает свой последний цикл стихов «Когда разгуляется».

Несмотря на то что для многих Пастернак в первую очередь известен, любим и значим как гениальный поэт, своим главным произведением, книгой всей жизни он считал произведение прозаическое. На протяжении многих лет, особенно активно в пятидесятых годах, Борис Пастернак работал над романом «Доктор Живаго». По жанру роман этот является и хроникой, и одновременно мистерией. Из всех романов, рассказывающих о человеке в период грандиозных социальных потрясений революции, гражданской войны, становления нового общества, роман Пастернака оказался наиболее удачным, значительным как по глубине идеи, так и по масштабности её воплощения. Это мистерия становления нового мира и сотворения нового человека, однако, в отличие от иных революционных мистерий, в романе прослеживается явная аналогия с библейским изгнанием человека из рая на «безвидную», неприспособленную для него, искушенного познанием свободы, землю. В романе нет пафоса революции, как нет и пафоса преодоления. Пастернак любит и признаёт не героя-победителя, а реального человека. Этого человека время и стихия кровавых перемен не возносит, а, скорее, ломает в своём горниле. И приоритеты отданы автором не стальным несгибаемым комиссарам, а живым людям с ранимой и болящей душой. Жестокая правда авторского взгляда словно доказывает, что под натиском бесчеловечных обстоятельств сохранить человеческое в человеке чудовищно трудно, и куда труднее это зерно человеческого духа взрастить на скупой обескровленной почве. Конечно же, такой роман не мог быть напечатан в Советском Союзе. И не столько потому, что в нём можно было бы усмотреть превознесение культурных ценностей дореволюционной России, образования, воспитания, широты взглядов, сколько потому, что переродившийся для новой России герой не имел ясных надежд и перспективы, как ни была нарисована и сколько-нибудь радостная перспектива для страны в целом. Несмотря на неоспоримые художественные достоинства романа, отсутствие в нём «явной контрреволюции» и время разоблачения «культа личности», журнал «Новый мир» в издании его Пастернаку отказал.

Благодаря содействию активистов итальянской компартии «Доктор Живаго» вышел в свет 15 ноября 1957 года, но не на родине, а в Италии, на итальянском языке. А в 1958 году Пастернаку была присуждена Нобелевская премия по литературе, от которой поэт вынужден был отказаться. 24 августа того же   года в Голландии вышло первое издание «Доктора Живаго» на русском языке.

Последние годы жизни Пастернака несли тяжесть отлучения от массового читателя и травли в официально-литературных кругах, что в немалой степени подорвало здоровье поэта. Весной 1960 года он заболел раком лёгких, 30 мая 1960 года жизнь Бориса Леонидовича Пастернака оборвалась.

Более полувека прошло со дня смерти поэта. Посмертно реабилитирован его скандальный роман, изданный тем же «Новым миром» в 1988 году, и признана неоспоримой ценность  всего его творчества. И сегодня, в преддверии 122-летия со дня рождения Бориса Пастернака, непостижимый и завораживающий, играющий водопадом красок и звуков мир его поэзии ждет нас, как бескорыстный дар гения своему народу.


Виталий БУРИК

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *